ПРО ПЕНСИЮ

Пенсионный возраст, похоже, поднимут. Народолюбивая общественность обзывает начальство людоедами, но, по-моему, и она в глубине души уверена: так и будет.

Могут ли люди работать после 55/60 лет? Разумеется, могут. Они и работают. И при советской власти работали, хотя там были существенные ограничения на получение пенсии одновременно с зарплатой. Но многие оставались работать — не только ради заработка, а просто потому, что привыкли, потому что любили своё дело.

Мой отец в 67 лет стал директором (с советской стороны) одного из первых совместных предприятий.

Это было в Словакии, завод назывался «Робот» и выпускал промышленных роботов. Сейчас это трудно себе представить. Через несколько лет вернулся, и через полгода умер. Так часто случается с мужчинами, привыкшими всю жизнь напряжённо и трудно работать, а потом этого напряжения лишившихся.

Моя мама работала до 60 лет; работала бы и дальше, но в министерстве, где она служила, разрешалось оставаться только на пять лет после достижения пенсионного возраста. А вот моя бабушка, учительница начальных классов, ни одного дня не была на пенсии: она умерла в возрасте за семьдесят, работая; даже поболеть толком не успела. Она не мыслила себя без школы, без учеников. У моей дочки была точно такая же учительница; помню, мы праздновали её 70-летие. Моя свекровь ушла с работы крепко за семьдесят, и, надо сказать, довольно быстро «сдала».

Так что речь идёт не о возможности работать — она есть, а о том, что у стариков отнимается возможность получать пенсию и работать. И не надо мне рассказывать, что по статистике работает лишь малая часть: я не верю статистике. В мелко-среднем бизнесе трудится громадное количество пенсионеров, они очень ценимы работодателями: свободны от семейных забот, старательны, ещё полны энергии. Трудятся они очень часто (не сказать — всегда) нелегально, без оформления. Это всем удобно: никаких социальных отчислений, так как они и так получают пенсию. Огромное число пенсионеров являются индивидуальными предпринимателями, обычно — мелкими торговцами. Все мои продавщицы — индивидуальные, независимые торговцы, работающие (иные — ещё как работающие!) на себя. Примерно половина их — на пенсии. Так что тематику работающих пенсионеров я знаю не понаслышке и не по трудам статистиков.

Так что беда не в том, что работать старше нынешнего пенсионного возраста невозможно, а в другом. В том, что «раскулачивать» начали вовсе не с богатых, а с тех, кого не страшно тронуть, с самых слабых, от которых не боятся, что прилетит «ответка». Вот это и ощущается как страшная несправедливость, а вовсе не то, что половина (или сколько там?) мужчин не успевают пожить на пенсии. А что это, цель жизни, что ли, быть пенсионером? Труд — это нормальное состояние человека. Упадок нашей цивилизации проявляется, помимо прочего, в том, что она культивирует не труд, а досуг и праздность. На плаву человека держит труд, долг, обязанности, дисциплина — как неизменная спутница труда. Велемудрые западные эксперты недавно «домыслились» до очевидного: платный труд с соответствующими обязанностями отсрочивает старческое разложение личности, а вот хобби, которое можно бросить в любой момент и где результат не важен, — таким целительным эффектом не обладает. Кто бы мог подумать!

В увеличении пенсионного возраста возмущает, и справедливо, очередная попытка решить проблемы за счёт бедных и слабых, а не за счёт богатых и сильных, которых попросту боятся тронуть. А тронуть надо бы! Прогрессивный налог, серьёзное обложение богатой недвижимости, налог на роскошь — всё это давно изобретено человечеством. Ах, они (и люди, и капиталы) убегут за границу? Значит, надо запретить свободное трансграничное движение капитала, значит, принять иные известные меры. Не со стариков надо начинать!

Известный новосибирский экономист и статистик Григорий Ханин несколько лет назад рассчитал, откуда можно взять деньги на модернизацию: «…за счёт сокращения личного потребления домашних хозяйств, прежде всего наиболее обеспеченных (предполагается сокращение их доходов в шесть раз, среднеобеспеченных — в три раза, в следующей по доходам группе — на 30%). Только 20% наиболее обездоленного населения смогут сохранить или даже несколько увеличить нынешний уровень личных доходов. В целом в результате предлагаемых мер личное потребление домохозяйств сократится почти в два раза. При этом, поскольку сильнее пострадают наиболее состоятельные слои населения, соотношение доходов 10% наиболее состоятельных и наименее состоятельных граждан (децильный коэффициент) сократится с нынешних скандальных 30:1 до вполне приемлемых 6:1, на уровне Западной Европы и СССР 1960—1970-х годов».

Вот с этого следует начать, а не с пенсионного возраста.

Я в принципе против нынешней системы пенсий — дорогой и громоздкой. Я за то, чтоб каждый копил сам себе на старость, как, например, в Южной Корее. Но ещё больше я против решения финансовых проблем государства за счёт слабых. Это может привести к таким бедам, что и сильным не поздоровится.

https://goo.gl/wjKPUC

Мир сотрясут социалистические революции. Россия останется в стороне

Какие изменения ждут человечество после глобального кризиса

Человечеству после тяжелой и трудной победой над коронавирусом придется неизбежно столкнуться с глобальным экономическим кризисом. Но каким будет этот вызов и к каким последствиям он может привести? И совершенно уверенно можно сказать, что прежним мир уже не будет.

Сейчас в мировой прессе появляются самые различные статьи на тему будущего мироустройства. Сценарии описываются самые различные. Кто-то пишет о второй Великой депрессии, а кто-то о третьей мировой войне.

Есть и оптимисты, говорящие о переходе к новому справедливому обществу. Кто же прав?

Хотелось бы заметить, что глобальная эпидемия коронавируса показала не только эффективность национальных систем здравоохранения, но и того или иного государственного устройства. Китай под руководством Компартии быстро справился с распространением COVID-19 и сейчас активно помогает преодолеть беду Европе, а самые развитые капиталистические страны Запада оказались совершенно не готовыми к такому форс-мажору. Кстати, помогает Европе и социалистическая Куба. Оказалось, что в стране, вызывавшей насмешки, оказались высококвалифицированные врачи, готовые самоотверженно помочь. Пока на Западе вкладывали в увеличение потребления, на «острове свободы» думали о здоровье людей.

Одновременно стало ясно, что никакая «перестройка» современному Китаю не грозит. Огромная страна показала себя как единый боевой лагерь. Реформы, идущие четыре десятилетия и принесшие в той или иной степени выгоду всем жителям Поднебесной, сформировали совершенно новую сплоченную нацию.

Для других стран сильным ударом должна стать временная остановка предприятий. Ожидаются рецессия, массовая безработица, снижение уровня доходов.

Выходом из ситуации может стать переход к новому технологическому укладу и новым производственным отношениям. Мир давно созрел для этого, а эпидемия коронавируса лишь подталкивает человечество к необходимым переменам.

Например, все увидели, что нет смысла в сложной офисной иерархии, а настоящие специалисты могут не тратить время на дорогу и работать из дома. Возрастает роль искусственного интеллекта и высокотехнологичного бизнеса. В этом же ряду переход на «чистую» энергию.

Профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук Борис Кагарлицкий уверен, что мир ждут большие перемены, которые будут связаны с обострением классовой борьбы:

— Наименее убедительна историческая аналогия с Великой депрессией. Потому, что она представляла собой быстро распространявшийся мировой экономический спад. Он не требовал и не предполагал жестких политических мер, закрытия границ и не вел к необходимости быстрой перестройки глобальной политической системы. Сейчас же мы видим не столько экономические проблемы, которые нарастали давно, а коронавирус стал лишь катализатором. Сейчас мы видели именно нарастание необходимости политических преобразований.

Вообще, исторические аналогии будут больше запутывать. Но если уж их приводить, то можно вспомнить 1914 год, только без войны. Как и тогда правительства государств увидели, что чисто рыночные методы не работают. Очень быстро установился так называемый «военный социализм», когда вполне себе буржуазные правительства вынуждены были прибегать к методам планирования, регулирования и прямого государственного управления. Кстати, экспроприации и национализации во всём мире начались задолго до большевиков. Сейчас мы можем ожидать подобного.

Мой коллега Алексей Сахнин придумал очень интересный термин для описания нынешней ситуации: «санитарный социализм». Мне кажется крайне удачным это определение. Правительства вынуждены вводить меры из социалистического арсенала, хотя и при капитализме.

— При этом растет роль национальных государств.

— Мы сейчас это хорошо увидели. Если взять период перед Первой мировой войной, то тогда тоже говорили, что мир становится единым, взаимно интегрированным, хотя термин «глобализация» не употребляли. Еще в начале 1910-х говорили, что войны становятся невозможными, потому что мировая экономика взаимозависима. Но Первая мировая война привела к деглобализации.

Сегодня мир опять разделяется на национальные государства. Все меры, усилия правительств сосредотачиваются в пределах государственных границ. Хорошо, сейчас большой войны нет, поэтому процессы будут немного иначе развиваться, чем столетие назад.

— Какие процессы будут происходить в государствах?

— Будет усиливаться классовая борьба. Созрел переход к новому укладу, к новому способу производства. Но сам собой он не произойдет. Просто возникла возможность одним силам подавить другие силы. Ранее консервативные классы обладали силой заблокировать любые перемены, включая объективные потребности общества. На уровне силового контроля, подкупа политических элит, в том числе и левых политиков, которые были полностью развращены и подкуплены.

И вот сейчас эти консервативные силы довели мир до катастрофы. Одновременно элиты теряют способности контролировать ситуацию. Поэтому, я думаю, прорвутся какие-то уже объективные потребности. Но вокруг них должна быть создана политическая сила, которой сейчас нет.

Так что ближайшие последствия не будут благоприятными. Будет нарастающий хаос, нарастание конфликтов разного характера и разного уровня.

— Станет ли мир гуманнее? Скажем, эпидемия показала, что можно обойтись без «офисного рабства» и работать на удаленке.

— Мы видим, что работа на удаленке может создать более жестокие формы эксплуатации. Психологически, это как держать человека в одиночном заключении, что больше травмирует, чем работа в офисе.

Никаких признаков гуманизации нет. Наоборот, имеет место ужесточение контроля над работником. Контроль уже будет не только над восемью часами в офисе, так как работа на удаленке не ограничена ничем вообще. «Офисный планктон» сейчас увидит, насколько он принадлежит к пролетариату, ведь и дома не скроешься от работы. Производственные отношения проникают в дом, в семью, в личное пространство.

При этом ожидается сокращение оплаты труда для большинства работников. Люди будут работать больше, в месте, где раньше отдыхали, и за меньшие деньги. Эксплуатация достигает совершенно беспрецедентных масштабов.

Мы еще не говорим, как изменения скажутся на жизни людей в странах «третьего мира». В Европе не дадут умирать с голоду, даже если они потеряют работу. Но где брать ресурсы? Достаток в развитых странах будет буквально оплачен жизнями миллионов людей из «третьего мира» и никак иначе. Потеря работы на периферии и закрытие производств будет означать увеличение в разы количества людей, умирающих от голода.

Мир станет более жестоким и более страшным.

— Изменится ли баланс между государствами? Всё человечество увидело, что Китай сработал как единый лагерь, а вот развитые страны Запада оказались не готовы к пандемии.

— В общем, страны Азии показали себя более приспособленными. Это во многом связано с менталитетом людей. Скажем, в Японии детей с детства учат готовиться к землетрясениям и цунами. Япония, Южная Корея, Китай быстро справились с эпидемией.

В Китае бюрократия оказалась дееспособной и эффективной. В отличие от России, что мы увидим в ближайшие месяцы. С точки зрения работы бюрократии, в КНР всё в порядке. Можно сказать «спасибо» революции Мао, потому что гоминьдановский Китай вряд ли справился бы с угрозой.

Но сейчас Китай стоит перед новыми, более масштабными вызовами. Сейчас резко сократятся внешние рынки, а также мировая торговля. Китай производил огромное количество предметов, которые могут изготавливаться на месте. Все страны мира будут отказываться от китайского импорта и развивать производство от себя, и это будет одним из способов восстановления национальных экономик. Справится ли с этим вызовом Китай? Судя по тому, как справились с эпидемией коронавируса, шансы для этого есть.

— Классовая борьба будет обостряться в каких странах?

— Там, где сильны классовые противоречия и у людей сформировано классовое самосознание.

В России классовое самосознание находится на низком уровне. Поэтому в РФ будут происходить более хаотичные процессы, что намного хуже.

Важно понимать, что классовое сознание предполагает и классовую самоорганизацию. Но что объединяет трудящихся россиян? Какие структуры? В этом скрыта очень большая проблема.

Профессор МГУ Андрей Манойло тоже не верит, что мир станет справедливее:

— На мой взгляд, истерику вокруг коронавируса раскручивают. Да, вирус опасен, но еще опасней массовый психоз вокруг него. С эпидемией надо бороться с холодной головой и чисто медицинскими средствами. Но пандемию превратили в пиар-проект, в бесконечный «фильм ужасов». Политические элиты стали использовать коронавирус для создания информационных поводов и решения своих задач. Похоже, что заигрались. Когда истерика спадет, мир начнет выстраиваться по новой схеме.

Нынешняя истерика может привести к изменению политических ландшафтов, и в этом самая большая угроза. Именно в массовом психозе.

Облик мира после спада эпидемии будет определяться теми политическими системами, которые продемонстрируют свою устойчивость к панике. Никакого поворота к гуманизму и справедливости не будет. Останется та же экономическая конкуренция. Но могут поменяться игроки, так как некоторые сойдут с дистанции.

Китай продемонстрировал устойчивость. Он сейчас будет открывать производства, пока во всех других странах их будут останавливать. Китай будет играть в условиях, когда его конкуренты ослабли.

— Есть ли закономерность в том, что Китай быстро справился с проблемой? Наоборот, страны с развитой западной демократией оказались застигнуты врасплох.

— Я не думаю, что будут пересматривать капиталистические порядки. Нынешняя система заточена на извлечение прибыли, в том числе из истерики вокруг коронавируса. И мы сейчас увидим получение дополнительной прибыли, «закручивание гаек», устранение конкурентов. Всегда найдутся люди, которые захотят из эпидемии, сколь бы трагичной она ни была, извлечь доход. Наряду с с самоотверженностью врачей и полицейских мы видим другое. Коронавирус стал политическим инструментом.

Но мы увидели, какие возможности есть у стран. Китайцы сейчас направили врачей и технику, которые освободились, в Европу.

Свою помощь Италии направила Куба. А медицина на Кубе одна из самых лучших в мире. Коммунистический режим Фиделя Кастро вкладывал колоссальные деньги в здравоохранение.

Китай смог выдержать, потому что там у власти Коммунистическая партия. Хотя многие коммунисты несколько «обуржуазились». Но когда пришел призыв поддержать провинцию Ухань, все члены партии сдали ежедневный заработок в помощь.

— Этот опыт будет востребован человечеством?

— Если будут социалистические системы во всём мире, то методы Китая будут применимы. Иначе придется всех сажать на карантин, закрывать школы и наблюдать, у кого появятся симптомы, а кто сможет переболеть.

Вот Сербии отказали в помощи европейские страны. И логика ясна: каждый врач и аппарат искусственного дыхания на учете.

Мир вряд ли изменится. Но может встать вопрос о создании более эффективных медицинских объединений, нежели ВОЗ.

Источник

«Буду гулять!»: почему либералы Москвы отказываются соблюдать самоизоляцию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх