Технологический прорыв России: СПГ-сделка XXI века

Технологический прорыв России: СПГ-сделка XXI века



Заключенный в 1970-м году контракт «Газ в обмен на трубы» позволил СССР произвести настоящий прорыв в газовой сфере. Союз получил оборудование, благодаря которому он смог построить самую мощную сеть магистральных газопроводов и фактически накинуть на Европу свою газовую «удавку», которой до сих пор пользуется его наследница Россия. В 2017 году был заключен очередной «контракт века», который позволит России быстро пройти технологическое отставание в области технологии сжижения газа и таким образом не только сохранить свои газовые рычаги на Европу, но и получить новые инструменты влияния на мировую политику.



Торговля газом для СССР, а позже и России всегда была в первую очередь именно вопросом политическим. Привязка рынков Европы к поставкам советского, а затем российского газа позволяла стране решать многие сложные геополитические вопросы и проблемы. Как мы уже знаем из истории последних десятилетий, пользуясь своим исключительным положением и значимостью для европейского углеводородного рынка (а еще и жадностью местных капиталистов), Москва всегда умудрялась получать за свой газ не только политическое влияние и деньги, но и критически важные для себя технологии.

Газовая «Сделка 20-го века»

Итак, в 1970-м СССР заключил с ФРГ историческое соглашение. Немцы передавали Советскому Союзу технологии и оборудование производства труб большого диаметра (а затем и свои компрессоры для компрессорных станций), а тот, в свою очередь, рассчитывался с немецкими партнерами своим газом из месторождений Западной Сибири.



В 1980-е газопровод «Уренгой — Помары — Ужгород» стал для нас настоящим прорывом (технологическим, экономическим, дипломатическим, производственным). Сейчас в России уже ни у кого не возникает вопроса, где покупать современные трубы большого диаметра и компрессоры для магистральных газопроводов, а в 1970-х это было огромной проблемой, без решения которой нечего было рассчитывать на прорыв в нефтегазовой сфере. В конечном итоге тот газ, который ушел взамен полученного для «Уренгоя» оборудования, окупился сторицей. Да, те технологии уже остались в прошлом, но на их базе в Союзе были созданы заделы, которыми страна пользуется до сих пор.

СПГ и сомнения

После запуска Владимиром Путиным в декабре 2017 года первой линии по сжижению газа в рамках проекта «Ямал СПГ» в России вновь было открылась дискуссия на тему: зачем было тратить колоссальные деньги на такой бесполезный для России проект?



Аргументация оппонентов казалось на первый взгляд вполне здравой. Решением российского правительства проекты по СПГ были освобождены от уплаты экспортной пошлины (первые 12 лет или до достижения объемов экспорта в размере 250 млрд. кубов), а предприятия, занимающиеся этим бизнесом, получили заметное послабление и по другим видам налогов. К тому же американская компания Air Products, владеющая тремя четвертями данного рынка (её технология и оборудование были использованы при строительстве завода), не собирается делиться ими с Россией, а видит в ней только возможность для своего дальнейшего обогащения. Между тем стоимость данного оборудования столь велика, что по итогу может так получиться, что на проекте «Ямал СПГ» американские фирмы получать больше прибыли, чем сама Россия…

Кстати, Россия еще и здорово рисковала (подробнее об этом чуть ниже). Во многом только благодаря тому, что проекты по сжижению газа были выведены из под антироссийских санкций как в США, так и в странах ЕС, и произошел своевременный запуск завода на Ямале.

Казалось бы, вопрос ясен, ничего хорошего Россия в СПГ-проектах не получит. Хорошо, что сработали не в убыток. Именно такой вывод делают оппоненты, заканчивая любой рассказ о проекте. В этой «логике» было вначале только одно слабое место: говорили все это и смущали народ сплошь «патриоты» России, которые годами кормись госдеповскими грантами и имели устойчивую репутацию «пятой колонны» России.

Более веские аргументы у сторонников развития российских СПГ-проектов появились относительно недавно, но они были убийственными.

СПГ-сделка XXI века

О создании и воссоздании целых предприятий (как минимум двух крупнейших судостроительных комплексов — на Дальнем Востоке и в Мурманской области) и отраслей, постройке целых городов и т. д. мы поговорим как-нибудь в следующий раз. Сегодня мы проследим историю СПГ-сделки 21 века, которая пока не получила своей достойной оценки.

Итак, в 2017 году Россия заканчивает постройку своего первого самостоятельного большого СПГ-проекта в Арктике. А в мае все того же 2017 года НОВАТЭК уже подписывает несколько базовых соглашений для старта следующего проекта «Арктик СПГ 2». На первый взгляд, эти два события не кажутся связанными. Причем выбор лицензиата, то есть фирмы, которая поставит главное оборудование по сжижению (а это до четверти стоимости завода), несколько удивил. Им для второго российского арктического проекта стал неудачник СПГ-рынка — немецкая Linde Group.



Почему неудачник? Дело в том, что на сегодня немецкий концерн имеет только один законченный проект по строительству завода СПГ. В 2016 году он наконец смог сдать заказчику свой пилотный проект завод в г. Хаммерфесте в Норвегии мощностью 4,3 млн. тонн сжиженного газа… Здесь немцы впервые применили новую революционную технологию сжижения газа, где в качестве охладителя работает морская вода. А это, особенно в полярных водах, резко снижало энергозатраты на сжижении. Завод был пущен в 2007 году, и первые годы его преследовали неудачи. Только в 2014 году, доработав оборудование и заменив его на улучшенные образцы, немцы добились его стабильной работы. И как только норвежская Statoil подписала акты приемки, в штаб-квартире Linde Group появились русские.

Вернее, появились они гораздо раньше. Очень может быть, НОВАТЭК изначально предполагал использовать в проекте «Ямал СПГ» именно эту немецкую технологию, но проблемы в Норвегии заставили обратиться к американцам.

Вероятно, именно понимание того, что у России есть выбор и что немцев ни в коем случае нельзя допускать на российский рынок СПГ, и вынудило американцев быть такими благодушными в вопросе санкций.

Как бы то ни было, но проблемы немцев помогли России. Норвегия получила граблями по голове, и на ее заводе была отработана новая технология, а Москва получила одни дивиденды. Ведь после проблем в Норвегии к Linde Group с заказами на заводы СПГ больше никто не обращался (кроме Ирана). И совершенно понятно, почему России удалось заполучить у немецкого производителя уникального оборудования всё, в том числе и решение переноса части своего производства в Россию.



И уже в июне 2016 года между «Газпромом», Linde Group, «Силовыми машинами» и «Салаватнефтемашем» был подписан протокол о намерениях, согласно которому немцы предоставляли технологии, а Россия — производственную площадку для организации совместного производства оборудования для сжижения и переработки природного газа.

Собственно, уже после этого можно было не сомневаться, чья технология станет основой для следующего проекта завода СПГ в России.

В конце мая 2017 года, то есть уже через несколько недель после выбора немецкой технологии для «Арктик СПГ 2», «Силовые машины» и Linde Group создали СП с долевым участием 50/50, которое и будет главным поставщиком оборудования для всех последующих российских проектов СПГ.

А уже 20 июня 2017 года Еврокомиссия одобрила эту сделку, заявив, что новое СП не создаст никаких проблем для Евросоюза…

Первым заказчиком нового предприятия уже стал… Амурский газоперерабатывающий завод (ГПЗ), строительство которого сейчас ведется «Газпромом» в рамках другого амбициозного российского проекта — «Сила Сибири».

Таким образом, очень похоже, что скоро Linde Group займет в России примерно то же положение, что и другой ее стратегический немецкий партнер, а вернее, поставщик критически важных технологий, — Siemens AG.

По итогу реализации только двух арктических СПГ-проектов Россия получит практически полный перечень технологий, необходимый для реализации любого последующего СПГ-проекта, как в России, так и за рубежом. Думаю, не пройдет и 10 лет, как мы услышим о подписании первого контракта, по которому российские машиностроители будут возводить подобные заводы не у себя на родине, а за рубежом. Так было в 20 веке, и я пока не вижу причин, почему так не может случиться в веке 21-м.

Мир сотрясут социалистические революции. Россия останется в стороне

Какие изменения ждут человечество после глобального кризиса

Человечеству после тяжелой и трудной победой над коронавирусом придется неизбежно столкнуться с глобальным экономическим кризисом. Но каким будет этот вызов и к каким последствиям он может привести? И совершенно уверенно можно сказать, что прежним мир уже не будет.

Сейчас в мировой прессе появляются самые различные статьи на тему будущего мироустройства. Сценарии описываются самые различные. Кто-то пишет о второй Великой депрессии, а кто-то о третьей мировой войне.

Есть и оптимисты, говорящие о переходе к новому справедливому обществу. Кто же прав?

Хотелось бы заметить, что глобальная эпидемия коронавируса показала не только эффективность национальных систем здравоохранения, но и того или иного государственного устройства. Китай под руководством Компартии быстро справился с распространением COVID-19 и сейчас активно помогает преодолеть беду Европе, а самые развитые капиталистические страны Запада оказались совершенно не готовыми к такому форс-мажору. Кстати, помогает Европе и социалистическая Куба. Оказалось, что в стране, вызывавшей насмешки, оказались высококвалифицированные врачи, готовые самоотверженно помочь. Пока на Западе вкладывали в увеличение потребления, на «острове свободы» думали о здоровье людей.

Одновременно стало ясно, что никакая «перестройка» современному Китаю не грозит. Огромная страна показала себя как единый боевой лагерь. Реформы, идущие четыре десятилетия и принесшие в той или иной степени выгоду всем жителям Поднебесной, сформировали совершенно новую сплоченную нацию.

Для других стран сильным ударом должна стать временная остановка предприятий. Ожидаются рецессия, массовая безработица, снижение уровня доходов.

Выходом из ситуации может стать переход к новому технологическому укладу и новым производственным отношениям. Мир давно созрел для этого, а эпидемия коронавируса лишь подталкивает человечество к необходимым переменам.

Например, все увидели, что нет смысла в сложной офисной иерархии, а настоящие специалисты могут не тратить время на дорогу и работать из дома. Возрастает роль искусственного интеллекта и высокотехнологичного бизнеса. В этом же ряду переход на «чистую» энергию.

Профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук Борис Кагарлицкий уверен, что мир ждут большие перемены, которые будут связаны с обострением классовой борьбы:

— Наименее убедительна историческая аналогия с Великой депрессией. Потому, что она представляла собой быстро распространявшийся мировой экономический спад. Он не требовал и не предполагал жестких политических мер, закрытия границ и не вел к необходимости быстрой перестройки глобальной политической системы. Сейчас же мы видим не столько экономические проблемы, которые нарастали давно, а коронавирус стал лишь катализатором. Сейчас мы видели именно нарастание необходимости политических преобразований.

Вообще, исторические аналогии будут больше запутывать. Но если уж их приводить, то можно вспомнить 1914 год, только без войны. Как и тогда правительства государств увидели, что чисто рыночные методы не работают. Очень быстро установился так называемый «военный социализм», когда вполне себе буржуазные правительства вынуждены были прибегать к методам планирования, регулирования и прямого государственного управления. Кстати, экспроприации и национализации во всём мире начались задолго до большевиков. Сейчас мы можем ожидать подобного.

Мой коллега Алексей Сахнин придумал очень интересный термин для описания нынешней ситуации: «санитарный социализм». Мне кажется крайне удачным это определение. Правительства вынуждены вводить меры из социалистического арсенала, хотя и при капитализме.

— При этом растет роль национальных государств.

— Мы сейчас это хорошо увидели. Если взять период перед Первой мировой войной, то тогда тоже говорили, что мир становится единым, взаимно интегрированным, хотя термин «глобализация» не употребляли. Еще в начале 1910-х говорили, что войны становятся невозможными, потому что мировая экономика взаимозависима. Но Первая мировая война привела к деглобализации.

Сегодня мир опять разделяется на национальные государства. Все меры, усилия правительств сосредотачиваются в пределах государственных границ. Хорошо, сейчас большой войны нет, поэтому процессы будут немного иначе развиваться, чем столетие назад.

— Какие процессы будут происходить в государствах?

— Будет усиливаться классовая борьба. Созрел переход к новому укладу, к новому способу производства. Но сам собой он не произойдет. Просто возникла возможность одним силам подавить другие силы. Ранее консервативные классы обладали силой заблокировать любые перемены, включая объективные потребности общества. На уровне силового контроля, подкупа политических элит, в том числе и левых политиков, которые были полностью развращены и подкуплены.

И вот сейчас эти консервативные силы довели мир до катастрофы. Одновременно элиты теряют способности контролировать ситуацию. Поэтому, я думаю, прорвутся какие-то уже объективные потребности. Но вокруг них должна быть создана политическая сила, которой сейчас нет.

Так что ближайшие последствия не будут благоприятными. Будет нарастающий хаос, нарастание конфликтов разного характера и разного уровня.

— Станет ли мир гуманнее? Скажем, эпидемия показала, что можно обойтись без «офисного рабства» и работать на удаленке.

— Мы видим, что работа на удаленке может создать более жестокие формы эксплуатации. Психологически, это как держать человека в одиночном заключении, что больше травмирует, чем работа в офисе.

Никаких признаков гуманизации нет. Наоборот, имеет место ужесточение контроля над работником. Контроль уже будет не только над восемью часами в офисе, так как работа на удаленке не ограничена ничем вообще. «Офисный планктон» сейчас увидит, насколько он принадлежит к пролетариату, ведь и дома не скроешься от работы. Производственные отношения проникают в дом, в семью, в личное пространство.

При этом ожидается сокращение оплаты труда для большинства работников. Люди будут работать больше, в месте, где раньше отдыхали, и за меньшие деньги. Эксплуатация достигает совершенно беспрецедентных масштабов.

Мы еще не говорим, как изменения скажутся на жизни людей в странах «третьего мира». В Европе не дадут умирать с голоду, даже если они потеряют работу. Но где брать ресурсы? Достаток в развитых странах будет буквально оплачен жизнями миллионов людей из «третьего мира» и никак иначе. Потеря работы на периферии и закрытие производств будет означать увеличение в разы количества людей, умирающих от голода.

Мир станет более жестоким и более страшным.

— Изменится ли баланс между государствами? Всё человечество увидело, что Китай сработал как единый лагерь, а вот развитые страны Запада оказались не готовы к пандемии.

— В общем, страны Азии показали себя более приспособленными. Это во многом связано с менталитетом людей. Скажем, в Японии детей с детства учат готовиться к землетрясениям и цунами. Япония, Южная Корея, Китай быстро справились с эпидемией.

В Китае бюрократия оказалась дееспособной и эффективной. В отличие от России, что мы увидим в ближайшие месяцы. С точки зрения работы бюрократии, в КНР всё в порядке. Можно сказать «спасибо» революции Мао, потому что гоминьдановский Китай вряд ли справился бы с угрозой.

Но сейчас Китай стоит перед новыми, более масштабными вызовами. Сейчас резко сократятся внешние рынки, а также мировая торговля. Китай производил огромное количество предметов, которые могут изготавливаться на месте. Все страны мира будут отказываться от китайского импорта и развивать производство от себя, и это будет одним из способов восстановления национальных экономик. Справится ли с этим вызовом Китай? Судя по тому, как справились с эпидемией коронавируса, шансы для этого есть.

— Классовая борьба будет обостряться в каких странах?

— Там, где сильны классовые противоречия и у людей сформировано классовое самосознание.

В России классовое самосознание находится на низком уровне. Поэтому в РФ будут происходить более хаотичные процессы, что намного хуже.

Важно понимать, что классовое сознание предполагает и классовую самоорганизацию. Но что объединяет трудящихся россиян? Какие структуры? В этом скрыта очень большая проблема.

Профессор МГУ Андрей Манойло тоже не верит, что мир станет справедливее:

— На мой взгляд, истерику вокруг коронавируса раскручивают. Да, вирус опасен, но еще опасней массовый психоз вокруг него. С эпидемией надо бороться с холодной головой и чисто медицинскими средствами. Но пандемию превратили в пиар-проект, в бесконечный «фильм ужасов». Политические элиты стали использовать коронавирус для создания информационных поводов и решения своих задач. Похоже, что заигрались. Когда истерика спадет, мир начнет выстраиваться по новой схеме.

Нынешняя истерика может привести к изменению политических ландшафтов, и в этом самая большая угроза. Именно в массовом психозе.

Облик мира после спада эпидемии будет определяться теми политическими системами, которые продемонстрируют свою устойчивость к панике. Никакого поворота к гуманизму и справедливости не будет. Останется та же экономическая конкуренция. Но могут поменяться игроки, так как некоторые сойдут с дистанции.

Китай продемонстрировал устойчивость. Он сейчас будет открывать производства, пока во всех других странах их будут останавливать. Китай будет играть в условиях, когда его конкуренты ослабли.

— Есть ли закономерность в том, что Китай быстро справился с проблемой? Наоборот, страны с развитой западной демократией оказались застигнуты врасплох.

— Я не думаю, что будут пересматривать капиталистические порядки. Нынешняя система заточена на извлечение прибыли, в том числе из истерики вокруг коронавируса. И мы сейчас увидим получение дополнительной прибыли, «закручивание гаек», устранение конкурентов. Всегда найдутся люди, которые захотят из эпидемии, сколь бы трагичной она ни была, извлечь доход. Наряду с с самоотверженностью врачей и полицейских мы видим другое. Коронавирус стал политическим инструментом.

Но мы увидели, какие возможности есть у стран. Китайцы сейчас направили врачей и технику, которые освободились, в Европу.

Свою помощь Италии направила Куба. А медицина на Кубе одна из самых лучших в мире. Коммунистический режим Фиделя Кастро вкладывал колоссальные деньги в здравоохранение.

Китай смог выдержать, потому что там у власти Коммунистическая партия. Хотя многие коммунисты несколько «обуржуазились». Но когда пришел призыв поддержать провинцию Ухань, все члены партии сдали ежедневный заработок в помощь.

— Этот опыт будет востребован человечеством?

— Если будут социалистические системы во всём мире, то методы Китая будут применимы. Иначе придется всех сажать на карантин, закрывать школы и наблюдать, у кого появятся симптомы, а кто сможет переболеть.

Вот Сербии отказали в помощи европейские страны. И логика ясна: каждый врач и аппарат искусственного дыхания на учете.

Мир вряд ли изменится. Но может встать вопрос о создании более эффективных медицинских объединений, нежели ВОЗ.

Источник

«Буду гулять!»: почему либералы Москвы отказываются соблюдать самоизоляцию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх