Обобщаются и систематизируются наиболее устоявшиеся положения и вы- воды мировой международно-политической пауки; приводятся ее основные понятия и наиболее известные теоретические направления; дается представление о современном состоянии этой дисциплины в нашей стране и за рубежом. Особое внимание уделяется глобализации мирового развития, изменениям в характере угроз международной безопасности, особенностям нового поколения конфликтов. Для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлениям и специальностям «Международные отношения», «Регионовсдеиие», «Связи с общественностью», «Социология», «Политология», а также магистрантов, аспирантов и преподавателей вузов.
Предисловие Глава 1. Объект и предмет международно-политической науки Глава 2. Проблема метода в теории международных отношений Глава 3. Проблема закономерностей международных отношений Глава 4. Традиции, парадигмы и споры в ТМО Глава 5. Современные школы и направления в теории международных отношений Глава 6. Международная система Глава 7. Среда системы международных отношений Глава 8. Участники международных отношений Глава 9. Цели, средства и стратегии участников международных отношений Глава 10. Национальные интересы: понятие, структура, методологическая и политическая роль Глава 11. Международная безопасность Глава 12. Проблема правового регулирования международных отношений Глава 13. Этическое измерение международных отношений Глава 14. Конфликты в международных отношениях Глава 15. Международное сотрудничество Глава 16. Социальные основы международного порядка Вместо заключения Приложение 1. Некоторые международные принципы, доктрины, теории. Международные организации, договоры и соглашения Приложение 2. Ресурсы в сети Интернет, посвященные исследованиям в области международных отношений (А.Б. Цружитт) Именной указатель Предметный указатель
Указанное выше многообразие намного осложнило и проблему классификации современных теорий международных отношений, кᴏᴛᴏᴩая сама по себе становится проблемой научного исследования.
Существует множество классификаций современных течений в науке о международных отношениях, что объясняется различиями в критериях, кᴏᴛᴏᴩые могут быть использованы теми или иными авторами.
Так, одни из них исходят из географических критериев, выделяя англо-саксонские концепции, советское и китайское понимание международных отношений, а также подход к их изучению авторов, представляющих "третий мир" (8)
Другие строят ϲʙᴏю типологию на базе степени общности рассматриваемых теорий, различая, например, глобальные экспли-кативные теории (такие, как политический реализм и философия истории) и частные гипотезы и методы (к кᴏᴛᴏᴩым ᴏᴛʜᴏϲᴙт бихевиористскую школу) (9) В рамках подобной типологии швейцарский автор Филипп Брайар относит к общим теориям политический реализм, историческую социологию и марксистско-ленинс-кую концепцию международных отношений. Что касается частных теорий, то среди них называются: теория международных акторов (Багат Корани); теория взаимодействий в рамках международных систем (Джордж Модельски, Самир Амин; Карл Кайзер); теории стратегии, конфликтов и исследования мира (Люсь-ен Пуарье, Дэвид Сингер, Йохан Галтуиг); теории интеграции (Амитаи Этциони; Карл Дойч); теории международной организации (Инис Клод; Жан Сиотис; Эрнст Хаас) (10)
Третьи считают, что главной линией водораздела будет метод, используемый теми или иными исследователями, и, с ϶ᴛᴏй точки зрения, основное внимание уделяют полемике между представителями традиционного и "научного" подходов к анализу международных отношений (11,12)
Четвертые основываются на выделении центральных проблем, характерных для той или иной теории, выделяя магистральные и переломные линии в развитии науки (13)
Наконец, пятые опираются на комплексные критерии. Так, канадский ученый Багат Корани выстраивает типологию теорий международных отношений на базе используемых ими методов ("классические" и "модернистские") и концептуального видения мира ("либерально-плюралистическое" и "материалисти-
Примеры различных классификаций современных теорий международных отношений можно было бы продолжать. Не стоит забывать, что важно однако отметить по крайней мере три существенных обстоятельства. В первую очередь, любая из таких классификаций носит условный характер и не в состоянии исчерпать многообразия теоретических взглядов и методологических подходов к анализу международных отношений1. Во-вторых, указанное многообразие не означает, что современным теориям удалось преодолеть ϲʙᴏе "кровное родство" с рассмотренными выше тремя основными парадигмами. Наконец, в-третьих, вопреки все еще встречающемуся и сегодня противоположному мнению, есть все основания говорить о наметившемся синтезе, взаимообогащении, взаимном "компромиссе" между непримиримыми ранее направлениями.
Исходя из сказанного, ограничимся кратким рассмотрением таких направлений (и их разновидностей), как политический идеализм, политический реализм, модернизм, транснационализм и неомарксизм.
" Впрочем, они и не ставят перед собой подобную цель. Их цель в другом - осмысление состояния и теоретического уровня, достигнутого наукой о международных отношениях, путем обобщения имеющихся концептуальных подходов и сопоставления их с тем, что было сделано ранее.
Наследие Фукидвда, Макиавелли, Гоббса, де Не стоит забывать, что ватгеля и Клаузевица, с одной стороны, Витория, Греция, Канта, - с другой, нашло ϲʙᴏе непосредственное отражение в той крупной научной дискуссии, кᴏᴛᴏᴩая возникла в США в период между двумя ми-Лрвыми войнами, дискуссии между реалистами и идеалистами. |ИгИдеализм в современной науке о международных отношени-уУ имеет и более близкие идейно-теоретические истоки, в качес-"тве кᴏᴛᴏᴩых выступают утопический социализм, либерализм и пацифизм XIX в. Его основная посылка - убеждение в необходимости и возможности покончить с мировыми войнами и вооруженными конфликтами между государствами путем правового регулирования и демократизации международных отношений, распространения на них норм нравственности и справедливости. Согласно данному направлению, мировое сообщество демократических государств, при поддержке и давлении со стороны общественного мнения, вполне способно улаживать возникающие между его членами конфликты мирным путем, методами правового регулирования, увеличения числа и роли международных организаций, способствующих расширению взаимовыгодного сотрудничества и обмена. Важно заметить, что одна из его приоритетных тем - ϶ᴛᴏ создание системы коллективной безопасности на базе добровольного разоружения и взаимного отказа от войны как инструмента международной политики. В политической практике идеализм нашел ϲʙᴏе воплощение в разработанной после первой мировой войны американским президентом Вудро Вильсоном программы создания Лиги Наций (17), в Пакте Бриана-Келлога (1928 г.), предусматривающем отказ от применения силы в межгосударственных отношениях, а также в доктрине Стаймсона (1932 г.), по кᴏᴛᴏᴩой США отказываются от дипломатического признания любого изменения, если оно достигнуто при помощи силы. В послевоенные годы идеалистическая традиция нашла определенное воплощение в деятельности таких американских политиков как госсекретарь Джон Ф. Даллес и госсекретарь Збигнев Бже-зинский (представляющий, впрочем, не только политическую, но и академическую элиту ϲʙᴏей страны), президент Джимми Картер (1976-1980) и президент Джордж Буш (1988-1992) В научной литературе она была представлена, в частности, книгой таких американских авторов как Р. Кларк и Л.Б. Сон "Достижение мира через мировое право". В книге предложен проект поэтапно-
" Иногда ϶ᴛᴏ направление квалифицируется как утопизм (см., например: СаггЕ.Н. The Twenty Years of Crisis, 1919-1939. London. 1956.
го разоружения и
создания системы коллективной безопасности для всего мира за период 1960-1980
гг.
Стоит отметить, что основным инструментом преодоления войн и достижения вечного мира между
народами должно стать мировое правительство, руководимое ООН и действующее на
основе детально разработанной мировой конституции (18) Сходные идеи
высказываются в ряде работ европейских авторов (19) Идея мирового
правительства высказывалась и в папских энцикликах: Иоанна XXIII - "Pacem
in terns" or 16.04.63, Павла VI - "Populorum progressio" от
26.03.67, а также Иоанна-Павла II - от 2.12.80, кᴏᴛᴏᴩый и сегодня выступает за
создание "политической власти, наделенной универсальной
компетенцией".
Таким образом, идеалистическая парадигма, сопровождавшая историю международных отношений на протяжении веков, сохраняет определенное влияние на умы и в наши дни. Более того, можно сказать, что в последние годы ее влияние на некᴏᴛᴏᴩые аспекты теоретического анализа и прогнозирования в области международных отношений даже возросло, став основой практических шагов, предпринимаемых мировым сообществом по демократизации и гуманизации данных отношений, а также попыток формирования нового, сознательно регулируемого мирового порядка, отвечающего общим интересам всего человечества.
При всем этом следует отметить, что идеализм в течение длительного времени (а в некᴏᴛᴏᴩом отношении - и по сей день1) считался утратившим всякое влияние и уж во всяком случае - безнадежно отставшим от требований современности. И действительно, лежащий в его основе нормативистский подход оказался глубоко подорванным вследствие нарастания напряженности в Европе 30-х годов, агрессивной политики фашизма и краха Лиги Наций, развязывания мирового конфликта 1939-1945 гг. и "холодной войны" в последующие годы. Результатом стало возрождение на американской почве европейской классической традиции с присущим ей выдвижением на передний план в анализе международных отношений таких понятий, как "сила" и "баланс сил", "национальный интерес" и "конфликт".
Стоит сказать - политический реализм не только подверг идеализм сокрушительной критике, - указав, в частности, на то обстоятельство, что идеалистические иллюзии государственных деятелей того вре-
" В большинстве изданных на Западе учебников по международным отношениям идеализм как самостоятельное теоретическое направление либо не рассматривается, либо служит не более, чем "критическим фоном" при анализе политического реализма и других теоретических направлений.
мени в немалой степени способствовали развязыванию второй мировой войны, - но и предложил достаточно стройную теорию. Ее наиболее известные представители - Рейнхольд Нибур, Фредерик Шуман, Джордж Кеннан, Джордж Шварценбергер, Кеннет Томпсон, Генри Киссинджер, Эдвард Карр, Арнольд Уол-ферс и др. - надолго определили пути науки о международных отношениях. Бесспорными лидерами ϶ᴛᴏго направления стали Ганс Моргентау и Реймон Арон.
1 Работа Г. Моргентау "Стоит сказать - политические отношения между наци-\я]Ми. Борьба за власть", первое издание кᴏᴛᴏᴩой увидело свет в |48 году, стала ϲʙᴏего рода "библией" для многих поколений (Д||аентов-политологов как в самих США, так и в других странах ""JSffaaa. С позиции Г. Моргентау международные отношения / ппЬдставляют собой арену острого противоборства государств. В остюве всей международной деятельности последних лежит их стремление к увеличению ϲʙᴏей власти, или силы (power) и уменьшению власти других. При ϶ᴛᴏм термин "власть" понимается в самом широком смысле: как военная и экономическая мощь государства, гарантия его наибольшей безопасности и процветания, славы и престижа, возможности для распространения его идеологических установок и духовных ценностей. Два основных пути, на кᴏᴛᴏᴩых государство обеспечивает себе власть, и одновременно два взаимодополняющих аспекта его внешней политики - ϶ᴛᴏ военная стратегия и дипломатия. Первая из них трактуется в духе Клаузевица: как продолжение политики насильственными средствами. Дипломатия же, напротив, есть мирная борьба за власть. Отметим тот факт - что в современную эпоху, говорит Г. Моргентау, государства выражают ϲʙᴏю потребность во власти в терминах "национального интереса". Результатом стремления каждого из государств к максимальному удовлетворению ϲʙᴏих национальных интересов будет установление на мировой арене определенного равновесия (баланса) власти (силы), кᴏᴛᴏᴩое будет единственным реалистическим способом обеспечить и сохранить мир. Собственно, состояние мира - ϶ᴛᴏ и есть состояние равновесия сил между государствами.
Согласно Моргентау, есть два фактора, кᴏᴛᴏᴩые способны удерживать стремления государств к власти в каких-то рамках - ϶ᴛᴏ международное право и мораль. При этом слишком доверяться им в стремлении обеспечить мир между государствами - означало бы впадать в непростительные иллюзии идеалистической школы. Проблема войны и мира не имеет никаких шансов на решение при помощи механизмов коллективной безопасности или по-
средством ООН. Утопичны и проекты гармонизации национальных интересов путем создания мирового сообщества или же мирового государства. Единственный путь, позволяющий надеяться избежать мировой ядерной войны - обновление дипломатии.
В ϲʙᴏей концепции Г. Моргентау исходит из шести принципов политического реализма, кᴏᴛᴏᴩые он обосновывает уже в самом начале ϲʙᴏей книги (20) В кратком изложении они выглядят следующим образом.
1. Стоит сказать - политика, как и общество в целом, управляется объективными законами, корни кᴏᴛᴏᴩых находятся в вечной и неизменной человеческой природе. По϶ᴛᴏму существует возможность создания рациональной теории, кᴏᴛᴏᴩая в состоянии отражать данные законы - хотя исключительно относительно и частично. Именно такая теория позволяет отделять объективную истину в международной полигике от субъективных суждений о ней.
2. Главный показатель политического реализма - "понятие интереса, выраженного в терминах власти". Стоит заметить, что оно обеспечивает связь между разумом, стремящимся понять международную полигику, и фактами, подлежащими познанию. Стоит заметить, что оно позволяет понять политику как самостоятельную сферу человеческой жизнедеятельности, не ϲʙᴏдимую к данныеческой, эстетической, экономической или религиозной сферам. Отметим, что тем самым указанное понятие позволяет избежать двух ошибок. В первую очередь, суждения об интересе политического деятеля на базе мотивов, а не на базе его поведения. И, во-вторых, выведения интереса политического деятеля из его идеологических или моральных предпочтений, а не из его "официальных обязанностей".
Стоит сказать - политический реализм включает не только теоретический, но и нормативный элемент: он настаивает на необходимости рациональной политики. Рациональная полигика - ϶ᴛᴏ правильная политика, так как она минимизирует риски и максимизирует выгоды. В то же время рациональность политики зависит и от ее моральных и практических целей.
3. Содержание понятия "интерес, выраженный в терминах власти" не будет неизменным. Важно понимать - оно зависит от того политического и культурного контекста, в кᴏᴛᴏᴩом происходит формирование международной политики государства. Это относится и к понятиям "сила" (power) и "политическое равновесие", а также к такому исходному понятию, обозначающему главное действующее лицо международной политики, как "государство-нация".
Стоит сказать - политический реализм отличается от всех других теоретических школ прежде всего в коренном вопросе о том, как изменить
современный мир. Он убежден в том, что такое изменение может быть осуществлено только при помощи умелого использования объективных законов, кᴏᴛᴏᴩые действовали в прошлом и будут действовать в будущем, а не путем подчинения политической реальности некоему абстрактному идеалу, кᴏᴛᴏᴩый отказывается признавать такие законы.
4. Стоит сказать - политический реализм признает моральное значение политического действия. Но одновременно он осознает и существование неизбежного противоречия между моральным императивом и требованиями успешного политического действия. Главные моральные требования не могут быть применены к деятельности государства как абстрактные и универсальные нормы. Стоит заметить, что они должны рассматриваться в конкретных обстоятельствах места и времени. Государство не может сказать: "Пусть мир погибнет, но справедливость должна восторжествовать!". Стоит заметить, что оно не может позволить себе самоубийство. По϶ᴛᴏму высшая моральная добродетель в международной политике - ϶ᴛᴏ умеренность и осторожность.
5. Стоит сказать - политический реализм отказывается отождествлять моральные стремления какой-либо нации с универсальными моральными нормами. Важно заметить, что одно дело - знать, что нации подчиняются моральному закону в ϲʙᴏей политике, и совсем другое - претендовать на знание того, что хорошо и что плохо в международных отношениях.
6. Отметим, что теория политического реализма исходит из плюралистической концепции природы человека. Реальный человек - ϶ᴛᴏ и "экономический человек", и "моральный человек", и "религиозный человек" и т. д. Только "политический человек" подобен животному, так как у него нет "моральных тормозов". Только "мо-ральныйчеловек" - глупец, т.к. он лишен осторожности. Только
*PeJЭДi^^fe^йLчeлoвeкoм"> может быть исключительно святой, поскольку у него^й^Ынв^^еланий.
^Тризнжвая ϶ᴛᴏ, политический реализм отстаивает относительную автономность указанных аспектов и настаивает на том, что познание каждого из них требует абстрагирования от других и происходит в собственных терминах.
Как мы увидим из дальнейшего изложения, не все из вышеприведенных принципов, сформулированных основателем теории политического реализма Г. Моргентау, безоговорочно разделяются другими приверженцами - и, тем более, противниками- данного направления. При всем этом его концептуальная стройность, стремление опираться на объективные законы общественного развития, стремление к беспристрастному и строгому ана-
лизу международной действительности, отличающейся от абстрактных идеалов и основанных на них бесплодных и опасных иллюзиях, - все ϶ᴛᴏ способствовало расширению влияния и авторитета политического реализма как в академической среде, так и в кругах государственных деятелей различных стран.
При этом и политический реализм не стал безраздельно господствующей парадигмой в науке о международных отношениях. Превращению его в центральное звено, цементирующее начало некоей единой теории с самого начала мешали его серьезные недостатки.
Дело в том, что, исходя из понимания международных отношений как "естественного состояния" силового противоборства за обладание властью, политический реализм, по существу, ϲʙᴏдит данные отношения к межгосударственным, что значительно обедняет их понимание. Более того, внутренняя и внешняя политика государства в трактовке политических реалистов выглядят как не связанные друг с другом, а сами государства - как ϲʙᴏего рода взаимозаменяемые механические тела, с идентичной реакцией на внешние воздействия. Разница исключительно в том, что одни государства будут сильными, а другие - слабыми. Недаром один из влиятельных приверженцев политического реализма А. Уолферс строил картину международных отношений, сравнивая взаимодействие государств на мировой арене со столкновением шаров на бил-лиардном столе (21) Абсолютизация роли силы и недооценка значения других факторов, - например таких, как духовные ценности, социокультурные реальности и т.п., - значительно обедняет анализ международных отношений, снижает степень его достоверности. Это тем более верно, что содержание таких ключевых для теории политического реализма понятий, как "сила" и "национальный интерес", остается в ней достаточно расплывчатым, давая повод для дискуссий и многозначного толкования. Наконец, в ϲʙᴏем стремлении опираться на вечные и неизменные объективные законы международного взаимодействия политический реализм стал, по сути дела, заложником собственного подхода. Им не были учтены весьма важные тенденции и уже произошедшие изменения, кᴏᴛᴏᴩые все в большей степени определяют характер современных международных отношений от тех, кᴏᴛᴏᴩые господствовали на международной арене вплоть до начала XX века. Важно заметить, что одновременно было упущено еще одно обстоятельство: то, что указанные изменения требуют применения, наряду с традиционными, и новых методов и средств научного анализа международных отношений. Все ϶ᴛᴏ вызвало критику в ад-
рее политического реализма со стороны приверженцев иных под-хов, и, прежде всего, со стороны представителей так называемого модернистского направления и многообразных теорий взаимозависимости и интеграции. Не будет преувеличением сказать, что эта полемика, фактически сопровождавшая теорию политического реализма с ее первых шагов, способствовала все большему осознанию необходимости дополнить политический анализ международных реалий социологическим.
Представители ^модернизма*, или "научного" направления в анализе международных отношений, чаще всего не затрагивая исходные постулаты политического реализма, подвергали резкой критике его приверженность традиционным методам, основанным, главным образом, на интуиции и теоретической интерпретации. Стоит сказать - полемика между "модернистами" и "традиционалистами" достигает особого накала, начиная с 60-х гг., получив в научной литературе название "нового большого спора" (см., например: 12 и 22) Источником ϶ᴛᴏго спора стало настойчивое стремление ряда исследователей нового поколения (Куинси Райт, Мортон Кап-лан, Карл Дойч, Дэвид Сингер, Калеви Холсти, Эрнст Хаас и мн. др.) преодолеть недостатки классического подхода и придать изучению международных отношений подлинно научный статус. Отсюда повышенное внимание к использованию средств математики, формализации, к моделированию, сбору и обработке данных, к эмпирической верификации результатов, а также других исследовательских процедур, заимствованных из точных дисциплин и противопоставляемых традиционным методам, основанным на интуиции исследователя, суждениях по аналогии и т.п. Такой подход, возникший в США, коснулся исследований не только международных отношений, но и других сфер социальной действительности, явившись выражением проникновения в общественные науки более широкой тенденции позитивизма, возникшей на европейской почве еще в XIX в.
Действительно, еще Сеи-Симон и О. Конт предприняли попытку применить к изучению социальных феноменов строгие научные методы. Наличие солидной эмпирической традиции, методик, уже апробированных в таких дисциплинах как социология или психология, ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙующей технической базы, дающей исследователям новые средства анализа, побудило американских ученых, начиная с К. Райта, к стремлению использовать весь ϶ᴛᴏт багаж при изучении международных отношений. Подобное стремление сопровождалось отказом от априорных суждений относительно влияния тех или иных факторов на характер меж-
дународных
отношений, отрицанием как любых "метафизических предрассудков", так и
выводов, основывающихся, подобно марксизму, на детерминистских гипотезах.
При этом, как подчеркивает М. Мерль (см.: 16, р. 91-92), такой подход не
означает, что можно обойтись без глобальной объяснительной гипотезы.
Исследование же природных явлений выработало две противоположных модели, между
кᴏᴛᴏᴩыми колеблются и специалисты в области социальных наук.
С одной точки зрения,
϶ᴛᴏ учение Ч. Дарвина о безжалостной борьбе видов и законе естественного отбора
и его марксистская интерпретация. С другой - органическая философия Г.
Спенсера, в основу кᴏᴛᴏᴩой положена концепция постоянства и стабильности
биологических и социальных явлений. Позитивизм в США пошел по второму пути -
пути уподобления общества живому организму, жизнь кᴏᴛᴏᴩого основана на
дифференциации и координации его различных функций. С ϶ᴛᴏй точки зрения,
изучение международных отношений, как и любого иного вида общественных
отношений, должно начинаться с анализа функций, выполняемых их участниками, с
переходом затем к исследованию взаимодействий между их носителями и, наконец, -
к проблемам, связанным с адаптацией социального организма к ϲʙᴏему окружению. В
наследии органицизма, считает М. Мерль, можно выделить два течения. Важно заметить, что одно из них
уделяет главное внимание изучению поведения действующих лиц, другое -
артикуляции различных типов такого поведения. Соответственно, первое дало
начало бихевиоризму, а второе - функционализму и системному подходу в науке о
международных отношениях (см.: там же, р. 93)
Явившись реакцией на недостатки традиционных методов изучения международных отношений, применяемых в теории политического реализма, модернизм не стал сколь-либо однородным течением - ни в теоретическом, ни в методологическом плане. Общим для него будет, главным образом, приверженность междисциплинарному подходу, стремление к применению строгих научных методов и процедур, к увеличению числа поддающихся проверке эмпирических данных. Его недостатки состоят в фактическом отрицании специфики международных отношений, фрагментарности конкретных исследовательских объектов, обусловливающей фактическое отсутствие целостной картины международных отношений, в неспособности избежать субъективизма. Отметим, что тем не менее многие исследования приверженцев модернистского направления оказались весьма плодотворными, обогатив науку не только новыми методиками, но и весьма значи-
мыми выводами, сделанными на их основе. Не стоит забывать, что важно отметить и то обстоятельство, что они открыли перспективу микросоциологической парадигмы в изучении международных отношений.
В случае если полемика между приверженцами модернизма и политического реализма касалась, главным образом, методов исследования международных отношений, то представители транснационализма (Роберт О. Коохейн, Джозеф Най), теорий интеграции (Дэвид Митрани) и взаимозависимости (Эрнст Хаас, Дэвид Мо-урс) подвергли критике сами концептуальные основы классической школы. В центре нового "большого спора", разгоревшегося в конце 60-х - начале 70-х гг., оказалась роль государства как участника международных отношений, значение национального интереса и силы для понимания сути происходящего на мировой арене.
Сторонники различных теоретических течений, кᴏᴛᴏᴩые могут быть условно названы "транснационалистами", выдвинули общую идею, согласно кᴏᴛᴏᴩой политический реализм и ϲʙᴏйственная ему этатистская парадигма не ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙуют характеру и основным тенденциям международных отношений и потому должны быть отброшены. Международные отношения выходят далеко за рамки межгосударственных взаимодействий, основанных на национальных интересах и силовом противоборстве. Государство, как международный актор, лишается ϲʙᴏей монополии. Помимо государств, в международных отношениях принимают участие индивиды, предприятия, организации, другие негосударственные объединения. Многообразие участников, видов (культурное и научное сотрудничество, экономические обмены и т.п.) и "каналов" (партнерские связи между университетами, религиозными организациями, землячествами и ассоциациями и т.п.) взаимодействия между ними, вытесняют государство из центра международного общения, способствуют трансформации такого общения из "интернационального" (т.е. межгосударственного, если вспомнить даннымологическое значение ϶ᴛᴏго термина) в "транснациональное* (т.е. осуществляющееся помимо и без участия государств) "Неприятие преобладающего межправительственного подхода и стремление выйти за рамки межгосударственных взаимодействий привело нас к размышлениям в терминах транснациональных отношений", - пишут в предисловии к ϲʙᴏей книге "Транснациональные отношения и мировая политика" американские ученые Дж. Най и Р. Коохейи.
Революционные изменения в технологии средств связи и транспорта, трансформация ситуации на мировых рынках, рост числа
и значения транснациональных корпораций стимулировали возникновение новых тенденций на мировой арене. Преобладающими среди них становятся: опережающий рост мировой торговли по сравнению с мировым производством, проникновение процессов модернизации, урбанизации и развития средств коммуникации в развивающиеся страны, усиление международной роли малых государств и частных субъектов, наконец, сокращение возможностей великих держав контролировать состояние окружающей среды. Обобщающим последствием и выражением всех данных процессов будет возрастание взаимозависимости мира и относительное уменьшение роли силы в международных отношениях (23) Сторонники транснационализма1 часто склонны рассматривать сферу транснациональных отношений как ϲʙᴏего рода международное общество, к анализу кᴏᴛᴏᴩого применимы те же методы, кᴏᴛᴏᴩые позволяют понять и объяснить процессы, происходящие в любом общественном организме. Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что по существу, речь идет о макросоциологической парадигме в подходе к изучению международных отношений.
Транснационализм способствовал осознанию ряда новых явлений в международных отношениях, по϶ᴛᴏму многие положения ϶ᴛᴏго течения продолжают развиваться его сторонниками и в 90-е гг. (24) Вместе с тем, на него наложило ϲʙᴏй отпечаток его несомненное идейное родство с классическим идеализмом с присущими ему склонностями переоценивать действительное значение наблюдаемых тенденций в изменении характера международных отношений. Заметным будет и некᴏᴛᴏᴩое сходство положений, выдвигаемых транснационализмом, с рядом положений, кᴏᴛᴏᴩые отстаивает неомарксистское течение в науке о международных отношениях.
Представителей неомарксизма (Стоит сказать - пол Баран, Стоит сказать - пол Суизи, Самир Амин, Арджири Имманюель, Иммануил Не стоит забывать, что валлерстайн и др.) - течения столь же неоднородного, как и транснационализм, также объединяет идея о целостности мирового сообщества и определенная утопичность в оценке его будущего. Вместе с тем исходным пунктом и основой их концептуальных построений выступает мысль о несимметричности взаимозависимости современ-
" Среди них можно назвать не только многих ученых США, Европы, других регионов мира, но и известных политических деятелей - например таких, как бывший президент Франции В. Жискар д"Эстэн, влиятельные неправительственные политические организации и исследовательские центры - например. Комиссия Пальме, Комиссия Брандта, Римский клуб и др.
ного мира и более того - о реальной зависимости экономически слаборазвитых стран от индустриальных государств, об эксплуатации и ограблении первых последними. Основываясь на некᴏᴛᴏᴩых тезисах классического марксизма, неомарксисты представляют пространство международных отношений в виде глобальной империи, периферия кᴏᴛᴏᴩой остается под гнетом центра и после обретения ранее колониальными странами ϲʙᴏей политической независимости. Это пробудет в неравенстве экономических обменов и неравномерном развитии (25)
Так например, "центр", в рамках кᴏᴛᴏᴩого осуществляется около 80% всех мировых экономических сделок, зависит в ϲʙᴏем развитии от сырья и ресурсов "периферии". При этом, страны периферии будут потребителями промышленной и иной продукции, производимой вне их. Отметим, что тем самым они попадают в зависимость центра, становясь жертвами неравного экономического обмена, колебаний в мировых ценах на сырье и экономической помощи со стороны развитых государств. По϶ᴛᴏму, в конечном итоге, "экономический рост, основанный на интеграции в мировой рынок, есть развитие слаборазвитое(tm)" (26)
В семидесятые годы подобный подход к рассмотрению международных отношений стал для стран "третьего мира" основой идеи о необходимости установления нового мирового экономического порядка. Под давлением данных стран, составляющих большинство стран - членов Организации Объединенных Наций, Генеральная Ассамблея ООН в апреле 1974 года приняла ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙующую декларацию и программу действий, а в декабре того же года - Хартию об экономических правах и обязанностях государств.
Таким образом, каждое из рассмотренных теоретических течений имеет ϲʙᴏи сильные стороны и ϲʙᴏи недостатки, каждое демонстрирует определенные аспекты реальности и находит то или иное проявление в практике международных отношений. Стоит сказать - полемика между ними способствовала их взаимообогащению, а следовательно, и обогащению науки о международных отношениях в целом. При всем этом, нельзя отрицать, что указанная полемика не убедила научное сообщество в превосходстве какого-либо одного над остальными, как не привела и к их синтезу. Оба данных вывода могут быть проиллюстрированы на примере концепции неореализма.
Сам ϶ᴛᴏт термин демонстрирует стремление ряда американских ученых (Кеннет Уолц, Роберт Гилпин, Джозеф Грейко и др.) к сохранению преимуществ классической традиции и одновре-
менно - к обогащению ее, с учетом новых международных реалий и достижений других теоретических течений. Показательно, что один из наиболее давних сторонников транснационализма, Коохейн, в 80-е гг. приходит к выводу о том, что центральные понятия политического реализма "сила", "национальный интерес", рациональное поведение и др. - остаются важным средством и условием плодотворного анализа международных отношений (27) С другой стороны, К. Уолц говорит о потребности обогащения реалистического подхода за счет той научной строгости данных и эмпирической верифицируемости выводов, необходимость кᴏᴛᴏᴩой сторонниками традиционного взглядатрадиционно отвергалась.
Возникновение школы неореализма в Международных отношениях связывают с публикацией книги К. Уолца "Отметим, что теория международной политики", первое издание кᴏᴛᴏᴩой увидело свет в 1979 году (28) Отстаивая основные положения политического реализма ("естественное состояние" международных отношений, рациональность в действиях основных акторов, национальный интерес как их основной мотив, стремление к обладанию силой), ее автор в то же время подвергает ϲʙᴏих предшественников критике за провал попыток в создании теории международной политики как автономной дисциплины. Ганса Моргентау он критикует за отождествление внешней политики с международной политикой, а Раймона Арона - за его скептицизм в вопросе о возможности создания Международных отношений как самостоятельной теории.
Настаивая на том, что любая теория международных отношений должна основываться не на частностях, а на целостности мира, принимать за ϲʙᴏй отправной пункт существование глобальной системы, а не государств, кᴏᴛᴏᴩые будут ее элементами, Уолц делает определенный шаг к сближению и с транснационалистами.
При ϶ᴛᴏм системный характер международных отношений обусловлен, по мнению К. Уолца, не взаимодействующими здесь акторами, не присущими им основными особенностями (связанными с географическим положением, демографическим потенциалом, социо-культурной спецификой и т.п.), а ϲʙᴏйствами структуры международной системы. (По данной причине неореализм нередко квалифицируют как структурный реализм или просто структурализм.) Являясь следствием взаимодействий международных акторов, структура международной системы в то же время не ϲʙᴏдится к простой сумме таких взаимодействий, а представляет
собой самостоятельный феномен, способный навязать государствам те или иные ограничения, или же, напротив, предложить им благоприятные возможности на мировой арене.
Следует подчеркнуть, что, согласно неореализму, структурные ϲʙᴏйства международной системы фактически не зависят от каких-либо усилий малых и средних государств, являясь результатом взаимодействий между великими державами. Это означает, что именно им и ϲʙᴏйственно "естественное состояние" международных отношений. Что же касается взаимодействий между великими державами и другими государствами, то они уже не могут быть охарактеризованы как анархические, так как приобретают иные формы, кᴏᴛᴏᴩые чаще всего зависят от воли великих держав.
Важно заметить, что один из
последователей структурализма, Барри Базан, развил его основные положения
применительно к региональным системам, кᴏᴛᴏᴩые он рассматривает как
промежуточные между глобальной международной и государственной системами (29)
В наибольшей степени важной особенностью региональных систем будет, с его точки зрения,
комплекс безопасности. Речь идет о том, что государства-соседи оказываются
столь тесно связанными друг с другом в вопросах безопасности, что национальная
безопасность одного из них не может быть отделена от национальной безопасности
других.
Стоит отметить, что основу структуры всякой региональной подсистемы составляют два фактора,
подробно рассматриваемые автором:
распределение возможностей между имеющимися акторами и отношения дружественности или враждебности между ними. При ϶ᴛᴏм как то, так и другое, показывает Б. Базан, подвержено манипулированию со стороны великих держав.
Воспользовавшись предложенной таким образом методологией, датский исследователь М. Мозаффари положил ее в основу анализа структурных изменений, кᴏᴛᴏᴩые произошли в Персидском заливе в результате иракской агрессии против Кувейта и последовавшего затем разгрома Ирака союзническими (а по существу - американскими) войсками (30) В итоге он пришел к выводу об операциональности структурализма, о его преимуществах по сравнению с другими теоретическими направлениями. При всем этом Мозаффари показывает и слабости, присущие неореализму, среди кᴏᴛᴏᴩых он называет положения о вечности и неизменности таких характеристик международной системы, как ее "естественное состояние", баланс сил, как способ стабилизации, присущая ей статичность (см.: там же, р. 81)
объясняется его собственными преимуществами, чем разнородностью и слабостью любой другой теории. А стремление к сохранению максимальной преемственности с классической школой означает, что уделом неореализма остается и большинство ϲʙᴏйственных ей недостатков (см.: 14, р. 300, 302) Еще более суровый приговор выносят французские авторы М.-К. Смуи и Б. Бади, по мнению кᴏᴛᴏᴩых теории международных отношений, оставаясь в плену западноцентричного подхода, оказались неспособными отразить радикальные изменения, происходящие в мировой системе, как и "предсказать ни ускоренную деколонизацию в послевоенный период, ни вспышки религиозного фундаментализма, ни окончания холодной войны, ни распада советской империи. Короче, ничего из того, что относится к грешной социальной действительности" (31)
Неудовлетворенность состоянием и возможностями науки о международных отношениях стала одним из главных побудительных мотивов к созданию и совершенствованию относительно автономной дисциплины - социологии международных отношений. В наибольшей степени последовательные усилия в ϶ᴛᴏм направлении были предприняты французскими учеными.
ИНСТИТУТ ОТКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО
Учебная литература по гуманитарным и социальным дисциплинам для высшей школы готовится и издается при содействии Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) в рамках программы «Высшее образование»
Редакционный совет:
В.И. Бахмин, Я.М. Бергер, Е.Ю. Гениева, Г.Г. Дилигенский, В.Д. Шадриков
ИНСТИТУТ
ОТКРЫТОЕ
общество
ЦЫГАНКОВ П.А.
МЕЖДУНАРОДНЫЕ
отношения
Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлениям «Политология», «Социология», специальностям «Политология», «Социология», «Международные отношения».
Москва «Новая школа»
ББК 60.56 я 73 Ц 96 УД К 316: 327
Цыганков П.А.
Ц 96 Международные отношения: Учебное пособие. - М.:
Новая школа, 1996. - 320 с. ISBN 5-7301-0281-10
Главная цель пособия - обобщить и систематизировать наиболее устоявшиеся положения и выводы, имеющиеся в мировой научной и учебно-методической литературе о международных отношениях; помочь в формировании первичного представления о современном уровне разработки этой дисциплины у нас и за рубежом.
Пособие адресовано студентам и аспирантам по специальностям: «Международные отношения», «Политология», «Социология», - а также всем изучающим общественные науки и интересующимся проблемами международных отношений.
ББК 60.56 я 73
Предисловие........................................... |
|||||||||
Глава I. Теоретические истоки и концептуальные основания |
|||||||||
международных отношений................................. |
|||||||||
1. Международные отношения в истории |
|||||||||
социально-политической мысли.................................... |
|||||||||
2. Современные теории международных отношений |
|||||||||
3. Французская социологическая школа....................... |
|||||||||
Примечания.................................... |
|||||||||
Глава II. О&ьект и предмет Международных отношений........ |
|||||||||
1. Понятие и критерии международных отношений............. |
|||||||||
2. Мировая политика.................................... |
|||||||||
3. Взаимосвязь внутренней и внешней политики.................. |
|||||||||
4. Предмет Международных отношений |
|||||||||
Примечания................................... |
-.................... |
||||||||
Глава III. Проблема метода в Международных отношениях.... |
|||||||||
Значение проблемы метода............................... |
|||||||||
Методы анализа ситуации........................... |
|||||||||
Экспликативные методы................................... |
|||||||||
Прогностические методы.................................. |
|||||||||
Анализ процесса принятия решений......................... |
|||||||||
Примечания............................... |
- .. ..........- |
||||||||
Глава IV. Закономерности Международных отношений......... |
1. О характере законов в сфере международных отношений................................
2. Содержание закономерностей международных отношений...........................................
3. Универсальные закономерности Международных
Глава V. Международная система.......................................
1. Особенности и основные направления системного подхода к анализу международных отношений..........
2. Типы и структуры международных систем...............
3. Законы функционирования и трансформации международных систем...................................................
Глава VI. Среда системы международных отношений.........
1. Особенности среды международных отношений........
2. Социальная среда. Особенности современного этапа мировой цивилизации.........................................................
3. Внесоциальная среда. Роль геополитики в науке
о международных отношениях...........................................
Глава VII. Участники международных отношений....
1. Сущность и роль государства как участника международных отношений......................................
2. Негосударственные участники международных отношений..................................................................
Примечания................................................................
Глава VIII. Цели и средства участников международных
отношений..............................................................................
1. Цели и интересы в международных отношениях.....
2. Средства и стратегии участников международных отношений.........................................................................
3. Особенности силы как средства международных акторов..............................................................................
Примечания......................................................................
Глава IX. Проблема правового регулирования
международных отношений.................................................
1. Исторические формы и особенности регулятивной роли международного права............................................
2. Основные принципы международного права............
3. Взаимодействие права и морали в международных отношениях.......................................................................
Примечания.......................................................................
Глава Х. Этическое измерение международных
отношений.................................................................................
1. Многообразие трактовок международной морали.......
2. Основные императивы международной морали..........
3. О действенности моральных норм в международных отношениях..........................................................................
Примечания..........................................................................
Глава XI. Конфликты и сотрудничество в международных
отношениях...............................................................................
1. Основные подходы к исследованию международных конфликтов...........................................................................
2. Содержание и формы международного сотрудничества.....................................................................
Примечания..........................................................................
Глава XII. Международный порядок..................................
1. Понятие международного порядка............................
2. Исторические типы международного порядка.........
3. Послевоенный международный порядок..................
4. Особенности современного этапа международного порядка..............................................................................
Примечания......................................................................
Приложение (тесты).............................................................
ЦЫГАНКОВ Павел Афанасьевич МЕЖДУНАРОДНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ
Учебное пособие
Редактор В. И. Михалевская Корректор Н.В. Козлова Компьютерная верстка А.М. Быковской
Лицензия ЛР № 061967 от 28.12.92. Подписано к печати 21.10.96. Формат 60х90/16. Бумага офсетная. Гарнитура Тайме. Печать офсетная. Усл. печ. л. 20. Тираж 10000 экз. Заказ 1733.
Издательство «Новая школа» 123308, Москва, Проспект Маршала Жукова, 2
Отпечатано с готового оригинал-макета в АООТ «Ярославский полиграфкомбинат». 150049, г. Ярославль, ул. Свободы, 97.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Международные отношения издавна занимали существенное место в жизни любого государства, общества и отдельного человека. Происхождение наций, образование межгосударственных границ, формирование и изменение политических режимов, становление различных социальных институтов, обогащение культур, развитие искусства, науки, технического прогресса и эффективной экономики тесно связаны с торговыми, финансовыми, культурными и иными обменами, межгосударственными союзами, дипломатическими контактами и иными обменами, межгосударственными союзами, дипломатическими контактами и военными конфликтами - или, иначе говоря, с международными отношениями. Их значение возрастает еще больше в наши дни, когда все страны вплетены в плотную, разветвленную сеть многообразных взаимодействий, влияющих на объемы и характер производства, виды создаваемых товаров и цены на них, на стандарты потребления, на ценности и идеалы людей,
Окончание «холодной войны» и распад «мировой социалистической системы», выход на международную арену бывших советских республик в качестве самостоятельных государств, поиски новой Россией своего места в мире, определение ее внешнеполитических приоритетов, переформулирование национальных интересов - все эти и многие другие обстоятельства международной жизни оказывают непосредственное влияние на повседневное существование людей и судьбы россиян, на настоящее и будущее нашей страны, ее ближайшее окружение и, в известном смысле, на судьбы человечества в целом.
В свете сказанного становится понятно, что в наши дни резко возрастает объективная необходимость в теоретическом осмыслении международных отношений, в анализе происходящих здесь изменений и их последствий и, не в последнюю очередь, в рас-
М.: Гардарики, 2002. – 400 с.
Рецензенты:
зав. кафедрой мировых политических процессов МГИМО
доктор политических наук, профессор М. М. Лебедева ,
зав. кафедрой политических теорий МГИМО
доктор философских наук, профессор Т. А. Алексеева
Теория международных отношений: Хрестоматия / Сост., науч. ред. и коммент. П.А. Цыганкова. – М.: Гардарики, 2002. – 400 с.
Начало XXI в. предельно остро свидетельствует о том, что мировая политика и международные отношения претерпевают кардинальные изменения. В то же время новые международные реалии возникают не на пустом месте, более того, они нередко сосуществуют с событиями и явлениями, аналоги которых известны науке еще со времен Фукидида. Потому общая теоретическая картина международных отношений может быть получена только с учетом всей совокупности накопленных знаний, когда наряду с новыми продолжают сохранять свое значение и устоявшиеся подходы, теории и взгляды.
Приводятся фрагменты произведений англо-саксонских авторов (1939–1972), ставших своего рода классикой международно-политической науки. Каждый из них сопровождается краткими комментариями научного редактора. Все это делает книгу полезным дополнением к учебному пособию по теории международных отношений.
Для студентов, аспирантов и преподавателей факультетов, отделений и кафедр международных отношений. Будет полезна тем, кто изучает общественные науки.
© "Гардарики", 2002
© Цыганков П.А. Составление, комментарии, 2002
Предисловие (М.М. Лебедева )
Вступительная статья. Теория международных отношений: традиции и современность (П.А. Цыганков )
Раздел I. Традиции и парадигмы
Эдвард Харлетт Карр и международно-политическая наука (П.А. Цыганков )
Карр Э.X. Двадцать лет кризиса: 1919–1939. Введение в изучение международных отношений
Теория политического реализма: власть и сила в межгосударственных отношениях (П.А. Цыганков )
Моргентау Г. Политические отношения между нациями: борьба за власть и мир
Кеннет Уолц и неореализм в науке о международных отношениях (П.А. Цыганков )
Уолц К.Н. Человек, государство и война: теоретический анализ
Политический идеализм в теории международных отношений: иллюзии и реальность (П.А. Цыганков )
Кларк Г., Сон Л.Б. Достижение всеобщего мира через мировое право. Два альтернативных плана
Йохан Галтунг: неомарксизм и социология международных отношений (П.А. Цыганков )
Галтунг Й. Теория малых групп и теория международных отношений (исследование проблемы соответствия)
Транснационализм в науке о международных отношениях: вклад Джозефа С. Ная-мл. и Роберта О. Кохэна (П.А. Цыганков )
Най Дж. С. мл., Кохэн Р.О. (ред.). Транснациональные отношения и мировая политика
Раздел II. Теории и методы
Взаимосвязь внутренней и внешней политики: идеи Джеймса Розенау и современность (П.А. Цыганков )
Розенау Дж. К исследованию взаимопересечения внутриполитической и международной систем
Хедли Булл и второй "большой спор" в науке о международных отношениях (П.А. Цыганков )
Булл Х. Теория международных отношений: пример классического подхода
Может ли наука о международных отношениях стать "прикладной"? (Анатоль Рапопорт о необходимости придания научного характера исследованиям мира) (П.А. Цыганков)
Рапопорт А. Могут ли исследования мира быть прикладными?
Мортон Каплан: вклад в системное исследование международных отношений (П.А. Цыганков )
Каплан М. Система и процесс в международной политике
Международное общество с позиций системного подхода: Оран Р. Янг о "разрывах" в международных системах (П.А. Цыганков )
Янг О.Р. Политические разрывы в международной системе
Томас Шеллинг и применение теории игр в исследовании конфликта и сотрудничества (П.А. Цыганков )
Шеллинг Т. Стратегия конфликта
Грэм Аллисон о моделях принятия решений в области национальной безопасности (П.А. Цыганков )
Аллисон Г.Т. Концептуальные модели и кубинский ракетный кризис
Раздел III. Проблемы и решения
Оле Холсти о принятии внешнеполитических решений в кризисных ситуациях (П.А. Цыганков )
Холсти О.Р. Кризисы, эскалация, война
Эрнст Б. Хаас о функциональном сотрудничестве как условии преодоления конфликта и достижения политической интеграции (П.А. Цыганков )
Хаас Э.Б. За пределами нации-государства: Функционализм и международная организация
Международное сотрудничество: позиции политического реализма (П.А. Цыганков )
Уолферс А. Противоборство и сотрудничество: очерк международной политики
Джон В. Бертон о конфликтах и сотрудничестве в мировом обществе (П.А. Цыганков )
Бертон Дж. В. Конфликт и коммуникации: Использование контролируемой коммуникации в международных отношениях
Моральные и правовые возможности регулирования порядка в международном обществе (П.А. Цыганков )
Шварценбергер Дж. Политическая власть: Изучение мирового сообщества
Куинси Райт о международных организациях, демократии и войне (П.А. Цыганков )
Райт К. Некоторые размышления о войне и мире
Лебедева М.М.
Предисловие
Выход в свет представляемой книги имеет очень большое значение для отечественной международно-политической науки, переоценить которое сложно. Книга через тексты англосаксонских авторов дает представление отечественному читателю, в первую очередь студенту, о становлении и развитии в мире теории международных отношений.
Международные отношения как научная и учебная дисциплины имеют свои отечественные традиции развития. Они сформировались позднее, чем на Западе, и обладают рядом особенностей. В течение советского периода они фактически развивались в условиях одной методологической парадигмы, связанной с марксизмом, что, несомненно, наложило отпечаток на исследование и преподавание международных отношений в стране. Многие работы, выходившие за рубежом, а также дискуссии по основным проблемам международных отношений, методологии их исследования оставались вне поля зрения отечественных ученых. В лучшем случае они попадали в рубрику "Критика зарубежных подходов" и становились известными отечественным исследователям и студентам лишь в пересказе 1 . Сами же труды зарубежных авторов, прежде всего английских и американских исследователей, которые в силу ряда причин внесли, пожалуй, наибольший вклад в развитие международных исследований, были недоступны на русском языке. Более того, читающим по-английски оказывалось сложно найти необходимую книгу даже в центральных библиотеках Москвы. Впрочем, такое положение дел было типичным для всех социальных наук.
Развиваясь в значительной степени в отрыве от мировой науки, международные исследования были в большей степени, чем на Западе, ориентированы на историческое, а не политологическое знание. Позднее в исследования международных отношений кроме истории стали включать экономические, правовые и другие аспекты. Многое для формирования такого многодисциплинарного взгляда на международные отношения было сделано учеными институтов Академии наук, вузов (в первую очередь МГИМО, МГУ). Значительным толчком в развитии исследований по международным отношениям в стране явилась дискуссия, которая развернулась в 1969 г. на страницах журнала "Мировая экономика и международные отношения", когда особое внимание было обращено на вопросы теории и методологии. Тем не менее международные отношения в отечественной науке довольно долго рассматривались скорее "суммарно", как связь различного рода, прежде всего межгосударственных отношений. Это нашло отражение в определениях самого понятия. Например, в "Дипломатическом словаре", изданном в 1986 г., дано определение международных отношений как совокупности "экономических, политических, правовых, дипломатических, военных и других связей и взаимоотношений между государствами и системами государств, между основными классами, экономическими, политическими силами, организациями и движениями, действующими на международной арене" 2 . В принципе такой подход был характерен для исследований по международным отношениям и в других странах. Однако там, во-первых, было сильно влияние политической науки, которая фактически отсутствовала в Советском Союзе, во-вторых, все же в большей степени ощущалась не многодисцилинарность, а междисциплинарность. У нас же в силу сложившихся традиций, когда академическая наука строилась по предметным областям (отсюда и названия институтов Академии наук, например Институт социологии, Институт всеобщей истории и т.п.), а не по проблемному принципу, достичь действительной междисциплинарности было довольно сложно. Даже в тех случаях, когда академический институт имел междисциплинарное название (например, Институт мировой экономики и международных отношений), его внутренняя структура все равно основывалась на предметном принципе.
Отсутствие междисциплинарности, политологического ракурса рассмотрения проблемы и недостаточное знакомство с работами, проводимыми в странах Запада, негативно сказывалось на развитии отечественных исследований по теории международных отношений. Это усиливалось и ярко выраженной страноведческой ориентацией отечественных работ. К тому же тенденции и закономерности мирового развития не рассматривались или подменялись идеологическими конструкциями.
Если в советский период исследования и преподавание международных отношений было сосредоточено в Москве – в научно-исследовательских институтах Академии наук (Институте США и Канады, Институте мировой экономики и международных отношений, Институте востоковедения), в Московском государственном институте международных отношений, Дипломатической академии, Московском государственном университете, то в 1990-е гг. в связи с процессами демократизации и активным выходом на мировую арену российских регионов, корпораций, неправительственных организаций и т.п. резко возросла потребность в квалифицированных кадрах в области международных отношений, причем не только в центре, но и в регионах. В ответ на этот запрос многие региональные государственные университеты (более 20, а с учетом смежной дисциплины – регионоведения – более 30) начали подготовку специалистов по международным отношениям, открыв соответствующие факультеты и отделения. Еще больше открыто негосударственных университетов, где преподаются международные отношения. Кроме того, эта дисциплина включена в учебные планы и при подготовке смежных специалистов – политологов, социологов, историков и т.п.
Бурное развитие международных отношений сопровождалось развитием междисциплинарности, переводом зарубежной литературы по международным отношениям, появлением отечественных исследований, в том числе и по теоретическим вопросам 3 . В то же время быстрое развитие новой учебной и научной дисциплины сопровождается проблемами и трудностями. Так, особенно в российских регионах явно ощущается недостаток высококвалифицированных преподавателей, хорошей учебной и научной литературы.
Теория международных отношений занимает особое место в исследованиях и преподавании международных отношений. Теоретическая основа является той базой, на которой происходит осмысление конкретных политических событий в области международных отношений. Без нее невозможна ни подготовка кадров, ни работа практиков. Немецкий психолог Курт Левин как-то заметил, что нет ничего практичнее хорошей теории. Поэтому не случайно теоретическим вопросам уделяют такое большое внимание в практических учреждениях, в том числе и в Министерстве иностранных дел России.
В области теоретического осмысления международных отношений существующий пробел, возникший в отечественной науке и образовании в силу указанных выше причин, в значительной степени восполняет предлагаемая читателю книга. Достаточно удачной представляется структура книги. В первом разделе представлены классические работы по основным теоретическим школам в международных исследованиях – реализм (Э.Х. Карр, Г. Моргентау), неореализм (Л. Уолтц), идеализм (Г. Кларк), транснационализм (Дж.С. Най, Р. Кохэн). Второй раздел посвящен методам исследования международных отношений, где мы также находим классические исследования Дж. Розенау, X. Булла, А. Рапопорта, О. Янга и Т. Шеллинга. Наконец, в третьем разделе рассматриваются проблемы взаимодействия на международной арене, которое находит отражение в сотрудничестве и конфликте, а также принятии решений. В этом разделе даны работы Дж. Бертона, О. Холсти, Э. Хааса, Дж. Шварценбергера, А. Уолферса, К. Райта.
Книга построена так, что к каждой статье приводятся комментарии составителя. Это дает возможность, с одной стороны, понять место данной статьи в контексте других исследований данного автора, с другой – позволяет пользоваться книгой тем, кто недостаточно знакомые теорией международных отношений.
Несомненно, предлагаемое издание необходимо тем, кто изучает международные отношения, но будет полезно и для политологов, социологов, философов, историков и других специалистов. Практики также смогут найти здесь ответы на вопросы, которые волнуют их сегодня, в частности, насколько прикладными могут быть теоретические знания.
Доктор политических наук, профессор,
зав. кафедрой мировых политических процессов
МГИМО (у) МИД РФ
М.М. Лебедева
Указанное выше многообразие намного осложнило и проблему классификации современных теорий международных отношений, которая сама по себе становится проблемой научного исследования.
Существует множество классификаций современных течений в науке о международных отношениях, что объясняется различиями в критериях, которые используются теми или иными авторами.
Так, одни из них исходят из географических критериев, выделяя англо-саксонские концепции, советское и китайское понимание международных отношений, а также подход к их изучению авторов, представляющих «третий мир» (8).
Другие строят свою типологию на основе степени общности рассматриваемых теорий, различая, например, глобальные экспли-кативные теории (такие, как политический реализм и философия истории) и частные гипотезы и методы (к которым относят бихевиористскую школу) (9). В рамках подобной типологии швейцарский автор Филипп Брайар относит к общим теориям политический реализм, историческую социологию и марксистско-ленинс-кую концепцию международных отношений. Что касается частных теорий, то среди них называются: теория международных акторов (Багат Корани); теория взаимодействий в рамках международных систем (Джордж Модельски, Самир Амин; Карл Кайзер); теории стратегии, конфликтов и исследования мира (Люсь-ен Пуарье, Дэвид Сингер, Йохан Галтуиг); теории интеграции (Амитаи Этциони; Карл Дойч); теории международной организации (Инис Клод; Жан Сиотис; Эрнст Хаас) (10).
Третьи считают, что главной линией водораздела является метод, используемый теми или иными исследователями, и, с этой точки зрения, основное внимание уделяют полемике между представителями традиционного и «научного» подходов к анализу международных отношений (11,12).
Четвертые основываются на выделении центральных проблем, характерных для той или иной теории, выделяя магистральные и переломные линии в развитии науки (13).
Наконец, пятые опираются на комплексные критерии. Так, канадский ученый Багат Корани выстраивает типологию теорий международных отношений на основе используемых ими методов («классические» и «модернистские») и концептуального видения мира («либерально-плюралистическое» и «материалисти-
ческо-структуралистское»). В итоге он выделяет такие направления как политический реализм (Г. Моргентау; Р. Арон; X. Бал), бихевиоризм (Д. Сингер; М. Каплан), классический марксизм (К. Маркс; Ф. Энгельс; В.И. Ленин) и неомарксизм (или школа «зависимости»: И. Валлерстейн; С. Амин; А. Франк; Ф. Кардозо) (14). Подобным же образом Даниель Коляр останавливает внимание на классической теории «естественного состояния» (т.е. политическом реализме); теории «международного сообщества» (или политическом идеализме); марксистском идеологическом течении и его многочисленных интерпретациях; доктринальном англо-саксонском течении, а также на французской школе международных отношений (15). Марсель Мерль считает, что основные направления в современной науке о международных отношениях представлены традиционалистами - наследниками классической школы (Ганс Моргентау; Стэнли Хоффманн; Генри Киссинджер); англо-саксонскими социологическими концепциями бихевиоризма и функционализма (Роберт Кокс; Дэвид Сингер;
Мортон Каплан; Дэвид Истон); марксистским и неомарксистскими (Пол Баран; Пол Суизи; Самир Амин) течениями (16).
Примеры различных классификаций современных теорий международных отношений можно было бы продолжать. Важно однако отметить по крайней мере три существенных обстоятельства. Во-первых, любая из таких классификаций носит условный характер и не в состоянии исчерпать многообразия теоретических взглядов и методологических подходов к анализу международных отношений1. Во-вторых, указанное многообразие не означает, что современным теориям удалось преодолеть свое «кровное родство» с рассмотренными выше тремя основными парадигмами. Наконец, в-третьих, вопреки все еще встречающемуся и сегодня противоположному мнению, есть все основания говорить о наметившемся синтезе, взаимообогащении, взаимном «компромиссе» между непримиримыми ранее направлениями.
Исходя из сказанного, ограничимся кратким рассмотрением таких направлений (и их разновидностей), как политический идеализм, политический реализм, модернизм, транснационализм и неомарксизм.
" Впрочем, они и не ставят перед собой подобную цель. Их цель в другом - осмысление состояния и теоретического уровня, достигнутого наукой о международных отношениях, путем обобщения имеющихся концептуальных подходов и сопоставления их с тем, что было сделано ранее.
Наследие Фукидвда, Макиавелли, Гоббса, де Ватгеля и Клаузевица, с одной стороны, Витория, Греция, Канта, - с другой, нашло свое непосредственное отражение в той крупной научной дискуссии, которая возникла в США в период между двумя ми-Лрвыми войнами, дискуссии между реалистами и идеалистами. |ИгИдеализм в современной науке о международных отношени-уУ имеет и более близкие идейно-теоретические истоки, в качес-"тве которых выступают утопический социализм, либерализм и пацифизм XIX в. Его основная посылка - убеждение в необходимости и возможности покончить с мировыми войнами и вооруженными конфликтами между государствами путем правового регулирования и демократизации международных отношений, распространения на них норм нравственности и справедливости. Согласно данному направлению, мировое сообщество демократических государств, при поддержке и давлении со стороны общественного мнения, вполне способно улаживать возникающие между его членами конфликты мирным путем, методами правового регулирования, увеличения числа и роли международных организаций, способствующих расширению взаимовыгодного сотрудничества и обмена. Одна из его приоритетных тем - это создание системы коллективной безопасности на основе добровольного разоружения и взаимного отказа от войны как инструмента международной политики. В политической практике идеализм нашел свое воплощение в разработанной после первой мировой войны американским президентом Вудро Вильсоном программы создания Лиги Наций (17), в Пакте Бриана-Келлога (1928 г.), предусматривающем отказ от применения силы в межгосударственных отношениях, а также в доктрине Стаймсона (1932 г.), по которой США отказываются от дипломатического признания любого изменения, если оно достигнуто при помощи силы. В послевоенные годы идеалистическая традиция нашла определенное воплощение в деятельности таких американских политиков как госсекретарь Джон Ф. Даллес и госсекретарь Збигнев Бже-зинский (представляющий, впрочем, не только политическую, но и академическую элиту своей страны), президент Джимми Картер (1976-1980) и президент Джордж Буш (1988-1992). В научной литературе она была представлена, в частности, книгой таких американских авторов как Р. Кларк и Л.Б. Сон «Достижение мира через мировое право». В книге предложен проект поэтапно-
" Иногда это направление квалифицируется как утопизм (см., например: СаггЕ.Н. The Twenty Years of Crisis, 1919-1939. London. 1956.
го разоружения и создания системы коллективной безопасности для всего мира за период 1960-1980 гг. Основным инструментом преодоления войн и достижения вечного мира между народами должно стать мировое правительство, руководимое ООН и действующее на основе детально разработанной мировой конституции (18). Сходные идеи высказываются в ряде работ европейских авторов (19). Идея мирового правительства высказывалась и в папских энцикликах: Иоанна XXIII - «Pacem in terns» or 16.04.63, Павла VI - «Populorum progressio» от 26.03.67, а также Иоанна-Павла II - от 2.12.80, который и сегодня выступает за создание «политической власти, наделенной универсальной компетенцией».
Таким образом, идеалистическая парадигма, сопровождавшая историю международных отношений на протяжении веков, сохраняет определенное влияние на умы и в наши дни. Более того, можно сказать, что в последние годы ее влияние на некоторые аспекты теоретического анализа и прогнозирования в области международных отношений даже возросло, став основой практических шагов, предпринимаемых мировым сообществом по демократизации и гуманизации этих отношений, а также попыток формирования нового, сознательно регулируемого мирового порядка, отвечающего общим интересам всего человечества.
В то же время следует отметить, что идеализм в течение длительного времени (а в некотором отношении - и по сей день1) считался утратившим всякое влияние и уж во всяком случае - безнадежно отставшим от требований современности. И действительно, лежащий в его основе нормативистский подход оказался глубоко подорванным вследствие нарастания напряженности в Европе 30-х годов, агрессивной политики фашизма и краха Лиги Наций, развязывания мирового конфликта 1939-1945 гг. и «холодной войны» в последующие годы. Результатом стало возрождение на американской почве европейской классической традиции с присущим ей выдвижением на передний план в анализе международных отношений таких понятий, как «сила» и «баланс сил», «национальный интерес» и «конфликт».
Политический реализм не только подверг идеализм сокрушительной критике, - указав, в частности, на то обстоятельство, что идеалистические иллюзии государственных деятелей того вре-
" В большинстве изданных на Западе учебников по международным отношениям идеализм как самостоятельное теоретическое направление либо не рассматривается, либо служит не более, чем "критическим фоном" при анализе политического реализма и других теоретических направлений.
мени в немалой степени способствовали развязыванию второй мировой войны, - но и предложил достаточно стройную теорию. Ее наиболее известные представители - Рейнхольд Нибур, Фредерик Шуман, Джордж Кеннан, Джордж Шварценбергер, Кеннет Томпсон, Генри Киссинджер, Эдвард Карр, Арнольд Уол-ферс и др. - надолго определили пути науки о международных отношениях. Бесспорными лидерами этого направления стали Ганс Моргентау и Реймон Арон.
1 Работа Г. Моргентау «Политические отношения между наци-я]Ми. Борьба за власть», первое издание которой увидело свет в |48 году, стала своего рода «библией» для многих поколений (Д||аентов-политологов как в самих США, так и в других странах ""JSffaaa. С точки зрения Г. Моргентау международные отношения / ппЬдставляют собой арену острого противоборства государств. В остюве всей международной деятельности последних лежит их стремление к увеличению своей власти, или силы (power) и уменьшению власти других. При этом термин «власть» понимается в самом широком смысле: как военная и экономическая мощь государства, гарантия его наибольшей безопасности и процветания, славы и престижа, возможности для распространения его идеологических установок и духовных ценностей. Два основных пути, на которых государство обеспечивает себе власть, и одновременно два взаимодополняющих аспекта его внешней политики - это военная стратегия и дипломатия. Первая из них трактуется в духе Клаузевица: как продолжение политики насильственными средствами. Дипломатия же, напротив, есть мирная борьба за власть. В современную эпоху, говорит Г. Моргентау, государства выражают свою потребность во власти в терминах «национального интереса». Результатом стремления каждого из государств к максимальному удовлетворению своих национальных интересов является установление на мировой арене определенного равновесия (баланса) власти (силы), которое является единственным реалистическим способом обеспечить и сохранить мир. Собственно, состояние мира - это и есть состояние равновесия сил между государствами.
Согласно Моргентау, есть два фактора, которые способны удерживать стремления государств к власти в каких-то рамках - это международное право и мораль. Однако слишком доверяться им в стремлении обеспечить мир между государствами - означало бы впадать в непростительные иллюзии идеалистической школы. Проблема войны и мира не имеет никаких шансов на решение при помощи механизмов коллективной безопасности или по-
средством ООН. Утопичны и проекты гармонизации национальных интересов путем создания мирового сообщества или же мирового государства. Единственный путь, позволяющий надеяться избежать мировой ядерной войны - обновление дипломатии.
В своей концепции Г. Моргентау исходит из шести принципов политического реализма, которые он обосновывает уже в самом начале своей книги (20). В кратком изложении они выглядят следующим образом.
1. Политика, как и общество в целом, управляется объективными законами, корни которых находятся в вечной и неизменной человеческой природе. Поэтому существует возможность создания рациональной теории, которая в состоянии отражать эти законы - хотя лишь относительно и частично. Такая теория позволяет отделять объективную истину в международной полигике от субъективных суждений о ней.
2. Главный показатель политического реализма - «понятие интереса, выраженного в терминах власти». Оно обеспечивает связь между разумом, стремящимся понять международную полигику, и фактами, подлежащими познанию. Оно позволяет понять политику как самостоятельную сферу человеческой жизнедеятельности, не сводимую к этической, эстетической, экономической или религиозной сферам. Тем самым указанное понятие позволяет избежать двух ошибок. Во-первых, суждения об интересе политического деятеля на основе мотивов, а не на основе его поведения. И, во-вторых, выведения интереса политического деятеля из его идеологических или моральных предпочтений, а не из его «официальных обязанностей».
Политический реализм включает не только теоретический, но и нормативный элемент: он настаивает на необходимости рациональной политики. Рациональная полигика - это правильная политика, ибо она минимизирует риски и максимизирует выгоды. В то же время рациональность политики зависит и от ее моральных и практических целей.
3. Содержание понятия «интерес, выраженный в терминах власти» не является неизменным. Оно зависит от того политического и культурного контекста, в котором происходит формирование международной политики государства. Это относится и к понятиям «сила» (power) и «политическое равновесие», а также к такому исходному понятию, обозначающему главное действующее лицо международной политики, как «государство-нация».
Политический реализм отличается от всех других теоретических школ прежде всего в коренном вопросе о том, как изменить
современный мир. Он убежден в том, что такое изменение может быть осуществлено только при помощи умелого использования объективных законов, которые действовали в прошлом и будут действовать в будущем, а не путем подчинения политической реальности некоему абстрактному идеалу, который отказывается признавать такие законы.
4. Политический реализм признает моральное значение политического действия. Но одновременно он осознает и существование неизбежного противоречия между моральным императивом и требованиями успешного политического действия. Главные моральные требования не могут быть применены к деятельности государства как абстрактные и универсальные нормы. Они должны рассматриваться в конкретных обстоятельствах места и времени. Государство не может сказать: «Пусть мир погибнет, но справедливость должна восторжествовать!». Оно не может позволить себе самоубийство. Поэтому высшая моральная добродетель в международной политике - это умеренность и осторожность.
5. Политический реализм отказывается отождествлять моральные стремления какой-либо нации с универсальными моральными нормами. Одно дело - знать, что нации подчиняются моральному закону в своей политике, и совсем другое - претендовать на знание того, что хорошо и что плохо в международных отношениях.
6. Теория политического реализма исходит из плюралистической концепции природы человека. Реальный человек - это и «экономический человек», и «моральный человек», и «религиозный человек» и т. д. Только «политический человек» подобен животному, ибо у него нет «моральных тормозов». Только «мо-ральныйчеловек» - глупец, т.к. он лишен осторожности. Только
*PeJЭДi^^fe^йLчeлoвeкoм"> может быть лишь святой, поскольку у него^й^Ынв^^еланий.
^Тризнжвая это, политический реализм отстаивает относительную автономность указанных аспектов и настаивает на том, что познание каждого из них требует абстрагирования от других и происходит в собственных терминах.
Как мы увидим из дальнейшего изложения, не все из вышеприведенных принципов, сформулированных основателем теории политического реализма Г. Моргентау, безоговорочно разделяются другими приверженцами - и, тем более, противниками- данного направления. В то же время его концептуальная стройность, стремление опираться на объективные законы общественного развития, стремление к беспристрастному и строгому ана-
лизу международной действительности, отличающейся от абстрактных идеалов и основанных на них бесплодных и опасных иллюзиях, - все это способствовало расширению влияния и авторитета политического реализма как в академической среде, так и в кругах государственных деятелей различных стран.
Однако и политический реализм не стал безраздельно господствующей парадигмой в науке о международных отношениях. Превращению его в центральное звено, цементирующее начало некоей единой теории с самого начала мешали его серьезные недостатки.
Дело в том, что, исходя из понимания международных отношений как «естественного состояния» силового противоборства за обладание властью, политический реализм, по существу, сводит эти отношения к межгосударственным, что значительно обедняет их понимание. Более того, внутренняя и внешняя политика государства в трактовке политических реалистов выглядят как не связанные друг с другом, а сами государства - как своего рода взаимозаменяемые механические тела, с идентичной реакцией на внешние воздействия. Разница лишь в том, что одни государства являются сильными, а другие - слабыми. Недаром один из влиятельных приверженцев политического реализма А. Уолферс строил картину международных отношений, сравнивая взаимодействие государств на мировой арене со столкновением шаров на бил-лиардном столе (21). Абсолютизация роли силы и недооценка значения других факторов, - например таких, как духовные ценности, социокультурные реальности и т.п., - значительно обедняет анализ международных отношений, снижает степень его достоверности. Это тем более верно, что содержание таких ключевых для теории политического реализма понятий, как «сила» и «национальный интерес», остается в ней достаточно расплывчатым, давая повод для дискуссий и многозначного толкования. Наконец, в своем стремлении опираться на вечные и неизменные объективные законы международного взаимодействия политический реализм стал, по сути дела, заложником собственного подхода. Им не были учтены весьма важные тенденции и уже произошедшие изменения, которые все в большей степени определяют характер современных международных отношений от тех, которые господствовали на международной арене вплоть до начала XX века. Одновременно было упущено еще одно обстоятельство: то, что указанные изменения требуют применения, наряду с традиционными, и новых методов и средств научного анализа международных отношений. Все это вызвало критику в ад-
рее политического реализма со стороны приверженцев иных под-хов, и, прежде всего, со стороны представителей так называемого модернистского направления и многообразных теорий взаимозависимости и интеграции. Не будет преувеличением сказать, что эта полемика, фактически сопровождавшая теорию политического реализма с ее первых шагов, способствовала все большему осознанию необходимости дополнить политический анализ международных реалий социологическим.
Представители ^модернизма*, или «научного» направления в анализе международных отношений, чаще всего не затрагивая исходные постулаты политического реализма, подвергали резкой критике его приверженность традиционным методам, основанным, главным образом, на интуиции и теоретической интерпретации. Полемика между «модернистами» и «традиционалистами» достигает особого накала, начиная с 60-х гг., получив в научной литературе название «нового большого спора» (см., например: 12 и 22). Источником этого спора стало настойчивое стремление ряда исследователей нового поколения (Куинси Райт, Мортон Кап-лан, Карл Дойч, Дэвид Сингер, Калеви Холсти, Эрнст Хаас и мн. др.) преодолеть недостатки классического подхода и придать изучению международных отношений подлинно научный статус. Отсюда повышенное внимание к использованию средств математики, формализации, к моделированию, сбору и обработке данных, к эмпирической верификации результатов, а также других исследовательских процедур, заимствованных из точных дисциплин и противопоставляемых традиционным методам, основанным на интуиции исследователя, суждениях по аналогии и т.п. Такой подход, возникший в США, коснулся исследований не только международных отношений, но и других сфер социальной действительности, явившись выражением проникновения в общественные науки более широкой тенденции позитивизма, возникшей на европейской почве еще в XIX в.
Действительно, еще Сеи-Симон и О. Конт предприняли попытку применить к изучению социальных феноменов строгие научные методы. Наличие солидной эмпирической традиции, методик, уже апробированных в таких дисциплинах как социология или психология, соответствующей технической базы, дающей исследователям новые средства анализа, побудило американских ученых, начиная с К. Райта, к стремлению использовать весь этот багаж при изучении международных отношений. Подобное стремление сопровождалось отказом от априорных суждений относительно влияния тех или иных факторов на характер меж-
дународных отношений, отрицанием как любых «метафизических предрассудков», так и выводов, основывающихся, подобно марксизму, на детерминистских гипотезах. Однако, как подчеркивает М. Мерль (см.: 16, р. 91-92), такой подход не означает, что можно обойтись без глобальной объяснительной гипотезы. Исследование же природных явлений выработало две противоположных модели, между которыми колеблются и специалисты в области социальных наук. С одной стороны, это учение Ч. Дарвина о безжалостной борьбе видов и законе естественного отбора и его марксистская интерпретация. С другой - органическая философия Г. Спенсера, в основу которой положена концепция постоянства и стабильности биологических и социальных явлений. Позитивизм в США пошел по второму пути - пути уподобления общества живому организму, жизнь которого основана на дифференциации и координации его различных функций. С этой точки зрения, изучение международных отношений, как и любого иного вида общественных отношений, должно начинаться с анализа функций, выполняемых их участниками, с переходом затем к исследованию взаимодействий между их носителями и, наконец, - к проблемам, связанным с адаптацией социального организма к своему окружению. В наследии органицизма, считает М. Мерль, можно выделить два течения. Одно из них уделяет главное внимание изучению поведения действующих лиц, другое - артикуляции различных типов такого поведения. Соответственно, первое дало начало бихевиоризму, а второе - функционализму и системному подходу в науке о международных отношениях (см.: там же, р. 93).
Явившись реакцией на недостатки традиционных методов изучения международных отношений, применяемых в теории политического реализма, модернизм не стал сколь-либо однородным течением - ни в теоретическом, ни в методологическом плане. Общим для него является, главным образом, приверженность междисциплинарному подходу, стремление к применению строгих научных методов и процедур, к увеличению числа поддающихся проверке эмпирических данных. Его недостатки состоят в фактическом отрицании специфики международных отношений, фрагментарности конкретных исследовательских объектов, обусловливающей фактическое отсутствие целостной картины международных отношений, в неспособности избежать субъективизма. Тем не менее многие исследования приверженцев модернистского направления оказались весьма плодотворными, обогатив науку не только новыми методиками, но и весьма значи-
мыми выводами, сделанными на их основе. Важно отметить и то обстоятельство, что они открыли перспективу микросоциологической парадигмы в изучении международных отношений.
Если полемика между приверженцами модернизма и политического реализма касалась, главным образом, методов исследования международных отношений, то представители транснационализма (Роберт О. Коохейн, Джозеф Най), теорий интеграции (Дэвид Митрани) и взаимозависимости (Эрнст Хаас, Дэвид Мо-урс) подвергли критике сами концептуальные основы классической школы. В центре нового «большого спора», разгоревшегося в конце 60-х - начале 70-х гг., оказалась роль государства как участника международных отношений, значение национального интереса и силы для понимания сути происходящего на мировой арене.
Сторонники различных теоретических течений, которые могут быть условно названы «транснационалистами», выдвинули общую идею, согласно которой политический реализм и свойственная ему этатистская парадигма не соответствуют характеру и основным тенденциям международных отношений и потому должны быть отброшены. Международные отношения выходят далеко за рамки межгосударственных взаимодействий, основанных на национальных интересах и силовом противоборстве. Государство, как международный актор, лишается своей монополии. Помимо государств, в международных отношениях принимают участие индивиды, предприятия, организации, другие негосударственные объединения. Многообразие участников, видов (культурное и научное сотрудничество, экономические обмены и т.п.) и «каналов» (партнерские связи между университетами, религиозными организациями, землячествами и ассоциациями и т.п.) взаимодействия между ними, вытесняют государство из центра международного общения, способствуют трансформации такого общения из «интернационального» (т.е. межгосударственного, если вспомнить этимологическое значение этого термина) в «транснациональное* (т.е. осуществляющееся помимо и без участия государств). «Неприятие преобладающего межправительственного подхода и стремление выйти за рамки межгосударственных взаимодействий привело нас к размышлениям в терминах транснациональных отношений», - пишут в предисловии к своей книге «Транснациональные отношения и мировая политика» американские ученые Дж. Най и Р. Коохейи.
Революционные изменения в технологии средств связи и транспорта, трансформация ситуации на мировых рынках, рост числа
и значения транснациональных корпораций стимулировали возникновение новых тенденций на мировой арене. Преобладающими среди них становятся: опережающий рост мировой торговли по сравнению с мировым производством, проникновение процессов модернизации, урбанизации и развития средств коммуникации в развивающиеся страны, усиление международной роли малых государств и частных субъектов, наконец, сокращение возможностей великих держав контролировать состояние окружающей среды. Обобщающим последствием и выражением всех этих процессов является возрастание взаимозависимости мира и относительное уменьшение роли силы в международных отношениях (23). Сторонники транснационализма1 часто склонны рассматривать сферу транснациональных отношений как своего рода международное общество, к анализу которого применимы те же методы, которые позволяют понять и объяснить процессы, происходящие в любом общественном организме. Таким образом, по существу, речь идет о макросоциологической парадигме в подходе к изучению международных отношений.
Транснационализм способствовал осознанию ряда новых явлений в международных отношениях, поэтому многие положения этого течения продолжают развиваться его сторонниками и в 90-е гг. (24). Вместе с тем, на него наложило свой отпечаток его несомненное идейное родство с классическим идеализмом с присущими ему склонностями переоценивать действительное значение наблюдаемых тенденций в изменении характера международных отношений. Заметным является и некоторое сходство положений, выдвигаемых транснационализмом, с рядом положений, которые отстаивает неомарксистское течение в науке о международных отношениях.
Представителей неомарксизма (Пол Баран, Пол Суизи, Самир Амин, Арджири Имманюель, Иммануил Валлерстайн и др.) - течения столь же неоднородного, как и транснационализм, также объединяет идея о целостности мирового сообщества и определенная утопичность в оценке его будущего. Вместе с тем исходным пунктом и основой их концептуальных построений выступает мысль о несимметричности взаимозависимости современ-
" Среди них можно назвать не только многих ученых США, Европы, других регионов мира, но и известных политических деятелей - например таких, как бывший президент Франции В. Жискар д"Эстэн, влиятельные неправительственные политические организации и исследовательские центры - например. Комиссия Пальме, Комиссия Брандта, Римский клуб и др.
ного мира и более того - о реальной зависимости экономически слаборазвитых стран от индустриальных государств, об эксплуатации и ограблении первых последними. Основываясь на некоторых тезисах классического марксизма, неомарксисты представляют пространство международных отношений в виде глобальной империи, периферия которой остается под гнетом центра и после обретения ранее колониальными странами своей политической независимости. Это проявляется в неравенстве экономических обменов и неравномерном развитии (25).
Так например, «центр», в рамках которого осуществляется около 80\% всех мировых экономических сделок, зависит в своем развитии от сырья и ресурсов «периферии». В свою очередь, страны периферии являются потребителями промышленной и иной продукции, производимой вне их. Тем самым они попадают в зависимость центра, становясь жертвами неравного экономического обмена, колебаний в мировых ценах на сырье и экономической помощи со стороны развитых государств. Поэтому, в конечном итоге, «экономический рост, основанный на интеграции в мировой рынок, есть развитие слаборазвитое™» (26).
В семидесятые годы подобный подход к рассмотрению международных отношений стал для стран «третьего мира» основой идеи о необходимости установления нового мирового экономического порядка. Под давлением этих стран, составляющих большинство стран - членов Организации Объединенных Наций, Генеральная Ассамблея ООН в апреле 1974 года приняла соответствующую декларацию и программу действий, а в декабре того же года - Хартию об экономических правах и обязанностях государств.
Таким образом, каждое из рассмотренных теоретических течений имеет свои сильные стороны и свои недостатки, каждое отражает определенные аспекты реальности и находит то или иное проявление в практике международных отношений. Полемика между ними способствовала их взаимообогащению, а следовательно, и обогащению науки о международных отношениях в целом. В то же время, нельзя отрицать, что указанная полемика не убедила научное сообщество в превосходстве какого-либо одного над остальными, как не привела и к их синтезу. Оба этих вывода могут быть проиллюстрированы на примере концепции неореализма.
Сам этот термин отражает стремление ряда американских ученых (Кеннет Уолц, Роберт Гилпин, Джозеф Грейко и др.) к сохранению преимуществ классической традиции и одновре-
менно - к обогащению ее, с учетом новых международных реалий и достижений других теоретических течений. Показательно, что один из наиболее давних сторонников транснационализма, Коохейн, в 80-е гг. приходит к выводу о том, что центральные понятия политического реализма «сила», «национальный интерес», рациональное поведение и др. - остаются важным средством и условием плодотворного анализа международных отношений (27). С другой стороны, К. Уолц говорит о потребности обогащения реалистического подхода за счет той научной строгости данных и эмпирической верифицируемости выводов, необходимость которой сторонниками традиционного взгляда, как правило, отвергалась.
Возникновение школы неореализма в Международных отношениях связывают с публикацией книги К. Уолца «Теория международной политики», первое издание которой увидело свет в 1979 году (28). Отстаивая основные положения политического реализма («естественное состояние» международных отношений, рациональность в действиях основных акторов, национальный интерес как их основной мотив, стремление к обладанию силой), ее автор в то же время подвергает своих предшественников критике за провал попыток в создании теории международной политики как автономной дисциплины. Ганса Моргентау он критикует за отождествление внешней политики с международной политикой, а Раймона Арона - за его скептицизм в вопросе о возможности создания Международных отношений как самостоятельной теории.
Настаивая на том, что любая теория международных отношений должна основываться не на частностях, а на целостности мира, принимать за свой отправной пункт существование глобальной системы, а не государств, которые являются ее элементами, Уолц делает определенный шаг к сближению и с транснационалистами.
При этом системный характер международных отношений обусловлен, по мнению К. Уолца, не взаимодействующими здесь акторами, не присущими им основными особенностями (связанными с географическим положением, демографическим потенциалом, социо-культурной спецификой и т.п.), а свойствами структуры международной системы. (В этой связи неореализм нередко квалифицируют как структурный реализм или просто структурализм.) Являясь следствием взаимодействий международных акторов, структура международной системы в то же время не сводится к простой сумме таких взаимодействий, а представляет
собой самостоятельный феномен, способный навязать государствам те или иные ограничения, или же, напротив, предложить им благоприятные возможности на мировой арене.
Следует подчеркнуть, что, согласно неореализму, структурные свойства международной системы фактически не зависят от каких-либо усилий малых и средних государств, являясь результатом взаимодействий между великими державами. Это означает, что именно им и свойственно «естественное состояние» международных отношений. Что же касается взаимодействий между великими державами и другими государствами, то они уже не могут быть охарактеризованы как анархические, ибо приобретают иные формы, которые чаще всего зависят от воли великих держав.
Один из последователей структурализма, Барри Базан, развил его основные положения применительно к региональным системам, которые он рассматривает как промежуточные между глобальной международной и государственной системами (29). Наиболее важной особенностью региональных систем является, с его точки зрения, комплекс безопасности. Речь идет о том, что государства-соседи оказываются столь тесно связанными друг с другом в вопросах безопасности, что национальная безопасность одного из них не может быть отделена от национальной безопасности других. Основу структуры всякой региональной подсистемы составляют два фактора, подробно рассматриваемые автором:
распределение возможностей между имеющимися акторами и отношения дружественности или враждебности между ними. При этом как то, так и другое, показывает Б. Базан, подвержено манипулированию со стороны великих держав.
Воспользовавшись предложенной таким образом методологией, датский исследователь М. Мозаффари положил ее в основу анализа структурных изменений, которые произошли в Персидском заливе в результате иракской агрессии против Кувейта и последовавшего затем разгрома Ирака союзническими (а по существу - американскими) войсками (30). В итоге он пришел к выводу об операциональности структурализма, о его преимуществах по сравнению с другими теоретическими направлениями. В то же время Мозаффари показывает и слабости, присущие неореализму, среди которых он называет положения о вечности и неизменности таких характеристик международной системы, как ее «естественное состояние», баланс сил, как способ стабилизации, присущая ей статичность (см.: там же, р. 81).
объясняется его собственными преимуществами, чем разнородностью и слабостью любой другой теории. А стремление к сохранению максимальной преемственности с классической школой означает, что уделом неореализма остается и большинство свойственных ей недостатков (см.: 14, р. 300, 302). Еще более суровый приговор выносят французские авторы М.-К. Смуи и Б. Бади, по мнению которых теории международных отношений, оставаясь в плену западноцентричного подхода, оказались неспособными отразить радикальные изменения, происходящие в мировой системе, как и «предсказать ни ускоренную деколонизацию в послевоенный период, ни вспышки религиозного фундаментализма, ни окончания холодной войны, ни распада советской империи. Короче, ничего из того, что относится к грешной социальной действительности» (31).
Неудовлетворенность состоянием и возможностями науки о международных отношениях стала одним из главных побудительных мотивов к созданию и совершенствованию относительно автономной дисциплины - социологии международных отношений. Наиболее последовательные усилия в этом направлении были предприняты французскими учеными.
3. Французская социологическая школа
Большинство издающихся в мире работ, посвященных исследованию международных отношений, еще и сегодня несет на себе несомненную печать преобладания американских традиций. В то же время бесспорным является и то, что уже с начала 80-х годов в данной области все ощутимее становится влияние европейской теоретической мысли, и в частности французской школы. Один из известных ученых, профессор Сорбонны М. Мерль в 1983 году отмечал, что во Франции, несмотря на относительную молодость дисциплины, изучающей международные отношения, сформировались три крупных направления. Одно из них руководствуется «эмпирически-описательным подходом» и представлено работами таких авторов, как Шарль Зоргбиб, Серж Дрейфюс, Филипп Моро-Дефарг и др. Второе вдохновляется марксистскими положениями, на которых основываются Пьер-Франсуа Гонидек, Шарль Шомон и их последователи в Школе Нанси и Реймса. Наконец, отличительной чертой третьего направления является социологический подход, получивший свое наиболее яркое воплощение в трудах Р. Арона (32).
В контексте настоящей работы, особенно интересной представляется одна из наиболее существенных особенностей совре-
менной французской школы в исследовании международных отношений. Дело в том, что каждое из рассмотренных выше теоретических течений - идеализм и политический реализм, модернизм и транснационализм, марксизм и неомарксизм - существуют и во Франции. В то же время они преломляются здесь в принесших наибольшую известность французской школе работах историко-социологического направления, которые наложили свой отпечаток на всю науку о международных отношениях в этой стране. Влияние историко-социологического подхода ощущается в трудах историков и юристов, философов и политологов, экономистов и географов, занимающихся проблемами международных отношений. Как отмечают отечественные специалисты, на формирование основных методологических принципов, характерных для французской теоретической школы международных отношений, оказали влияние учения философской, социологической и исторической мысли Франции конца XIX - начала XX века, и прежде всего позитивизм Конта. Именно в них следует искать такие черты французских теорий международных отношений, как внимание к структуре общественой жизни, определенный историзм, преобладание сравнительно-исторического метода и определенный скептицизм относительно математических приемов исследования (33).
В то же время в работах тех или иных конкретных авторов указанные черты модифицируются в зависимости от сложившихся уже в XX веке двух основных течений социологической мысли. Одно из них опирается на теоретическое наследие Э. Дюрк-гейма, второе исходит из методологических принципов, сформулированных М. Вебером. Каждый из этих подходов с предельной четкостью формулируется такими крупными представителями двух линий во французской социологии международных отношений, какими являются, например, Раймон Арон и Гастон Бутуль.
«Социология Дюркгейма, - пишет Р. Арон в своих мемуарах, - не затрагивала во мне ни метафизика, которым я стремился стать, ни читателя Пруста, желающего понять трагедию и комедию людей, живущих в обществе» (34). «Неодюркгеймизм», утверждал он, представляет собой нечто вроде марксизма наоборот: если последний описывает классовое общество в терминах всесилия господствующей идеологии и принижает роль морального авторитета, то первый рассчитывает придать морали утраченное ею превосходство над умами. Однако отрицание наличия в обществе господствующей идеологии - это такая же утопия, как и идеологизация общества. Разные классы не могут разделять
одни и те же ценности, как тоталитарное и либеральное общества не могут иметь одну и ту же теорию (см.: там же, р. 69-70). Вебер же, напротив, привлекал Арона тем, что объективируя социальную действительность, он не «овеществлял» ее, не игнорировал рациональности, которую люди придают своей практической деятельности и своим институтам. Арон указывает на три причины своей приверженности веберовскому подходу: свойственное М. Веберу утверждение об имманентности смысла социальной реальности, близость к политике и забота об эпистемологии, характерная для общественных наук (см.: там же, р. 71). Центральное для веберовской мысли колебание между множеством правдоподобных интерпретаций и единственно верным объяснением того или иного социального феномена стало основой и для аронов-ского взгляда на действительность, пронизанного скептицизмом и критикой нормативизма в понимании общественных - в том числе и международных - отношений.
Вполне логично поэтому, что Р. Арон рассматривает международные отношения в духе политического реализма - как естественное или предгражданское состояние. В эпоху индустриальной цивилизации и ядерного оружия, подчеркивает он, завоевательные войны становятся и невыгодными, и слишком рискованными. Но это не означает коренного изменения основной особенности международных отношений, состоящей в законности и узаконенности использования силы их участниками. Поэтому, подчеркивает Арон, мир невозможен, но и война невероятна. Отсюда вытекает и специфика социологии международных отношений: ее главные проблемы определяются не минимумом социального консенсуса, который характерен для внутриобществен-ных отношений, а тем, что они «развертываются в тени войны». Ибо нормальным для международных отношений является именно конфликт, а не его отсутствие. Поэтому главное, что подлежит объяснению - это не состояние мира, а состояние войны.
Р. Арон называет четыре группы основных проблем социологии международных отношений, применимой к условиям традиционной (поиндустриальней) цивилизации. Во-первых, это «выяснение соотношения между используемыми вооружениями и организацией армий, между организацией армии и структурой общества». Во-вторых, «изучение того, какие группы в данном обществе имеют выгоду от завоеваний». В-третьих, исследование «в каждой эпохе, в каждой определенной дипломатической системе той совокупности неписанных правил, более или менее соблюдаемых ценностей, которыми характеризуются войны и по-
ведение самих общностей по отношению друг к другу». Наконец, в-четвертых, анализ «неосознаваемых функций, которые выполняют в истории вооруженные конфликты» (35). Конечно, большая часть нынешних проблем международных отношений, подчеркивает Арон, не может быть предметом безупречного социологического исследования в терминах ожиданий, ролей и ценностей. Однако поскольку сущность международных отношений не претерпела принципиальных изменений и в современный период, постольку вышеуказанные проблемы сохраняют свое значение и сегодня. К ним могут быть добавлены и новые, вытекающие из условий международного взаимодействия, характерных для второй половины XX века. Но главное состоит в том, что пока сущность международных отношений будет оставаться прежней, пока ее будет определять плюрализм суверенитетов, центральной проблемой останется изучение процесса принятия решений. Отсюда Арон делает пессимистический вывод, в соответствии с которым характер и состояние международных отношений зависят, главным образом, от тех, кто руководит государствами - от «правителей», «которым можно только советовать и надеяться, что они не будут сумасшедшими». А это означает, что «социология, приложенная к международным отношениям, обнаруживает, так сказать, свои границы» (см.: там же, с. 158).
В то же время Арон не отказывается от стремления определить место социологии в изучении международных отношений. В своей фундаментальной работе «Мир и война между нациями» он выделяет четыре аспекта такого изучения, которые описывает в соответствующих разделах этой книги: «Теория», «Социология», «История» и «Праксеология» (36).
В первом разделе определяются основные правила и концептуальные орудия анализа. Прибегая к своему излюбленному сравнению международных отношений со спортом, Р. Арон показывает, что существует два уровня теории. Первый призван ответить на вопросы о том, «какие приемы игроки имеют право применять, а какие нет; каким образом они распределяются на различных линиях игровой площадки; что предпринимают для повышения эффективности своих действий и для разрушений усилий противника». В рамках, отвечающих на подобные вопросы правил, могут возникать многочисленные ситуации, которые могут быть случайными, а могут быть результатом заранее спланированных игроками действий. Поэтому к каждому матчу тренер разрабатывает соответствующий план, уточняющий задачу каждого игрока и его действия в тех или иных типовых ситуациях,
которые могут сложиться на площадке. На этом - втором - уровне теории она определяет рекомендации, описывающие правила эффективного поведения различных участников (например, вратаря, защитника и т.д.) в тех или иных обстоятельствах игры. В разделе в качестве типовых видов поведения участников международных отношений выделяются и анализируются стратегия и дипломатия, рассматриваются совокупность средств и целей, характерных для любой международной ситуации, а также типовые системы международных отношений.
На этой основе строится социология международных отношений, предметом которой является прежде всего поведение международных акторов. Социология призвана отвечать на вопрос о том, почему данное государство ведет себя на международной арене именно таким образом, а не как-то иначе. Ее главная задача - изучение детерминант и закономерностей, материальных и физических, а также социальных и моральных переменных, определяющих политику государств и ход международных событий. Здесь анализируются также такие вопросы, как характер влияния на международные отношения политического режима и/иди идеологии. Их выяснение позволяет социологу вывести не только определенные правила поведения международных акторов, но и выявить социальные типы международных конфликтов, а также сформулировать законы развития некоторых типичных международных ситуаций. Продолжая сравнение со спортом, на этом этапе исследователь выступает уже не в роли организатора или тренера. Теперь он решает вопросы иного рода. Как развертываются матчи не на классной доске, а на игровой площадке? В чем состоят специфические особенности тех приемов, которые используются игроками разных стран? Существует ли латинский, английский, американский футбол? Какая доля в успехе команды принадлежит технической виртуозности, а какая - моральным качествам команды?
Ответить на эти вопросы, продолжает Арон, невозможно, не обращаясь к историческим исследованиям: надо следить за ходом конкретных матчей, изменением приемов, многообразием техник и темпераментов. Социолог должен постоянно обращаться и к теории, и к истории. Если он не понимает логики игры, то он напрасно будет следить за действиями игроков и не сможет понять смысла тактического рисунка той или иной игры. В разделе, посвященном истории, Арон описывает характеристики мировой системы и ее подсистем, анализирует различные модели стратегии устрашения в ядерный век, прослеживает эволюцию дипло-
матии между двумя полюсами биполярного мира и в рамках каждого из них.
Наконец, в четвертой части, посвященной праксеологии, появляется еще один символический персонаж - арбитр. Как надо интерпретировать положения, записанные в правилах игры? Действительно ли в тех или иных условиях произошло нарушение правил? При этом, если арбитр «судит» игроков, то игроки и зрители, в свою очередь, молча или шумно, неизбежно «судят» самого судью, игроки одной команды «судят» как своих партнеров, так и соперников и т.д. Все эти суждения колеблются между оценкой эффективности («он хорошо сыграл»), оценкой наказания («он поступил согласно правилам») и оценкой спортивной морали («эта команда вела себя в соответствии с духом игры»). Даже в спорте не все, что не запрещено, является морально оправданным. Тем более это относится к международным отношениям. Их анализ так же не может ограничиваться только наблюдением и описанием, но требует суждений и оценок. Какая стратегия может считаться моральной и какая - разумной или рациональной? В чем состоят сильные и слабые стороны стремлений добиться мира путем установления господства закона? Каковы преимущества и недостатки попыток его достижения путем установления империи?
Как уже отмечалось, книга Арона «Мир и Война между нациями» сыграла и продолжает играть заметную роль в становлении и развитии французской научной школы, и в частности - социологии международных отношений. Разумеется, последователи его взглядов (Жан-Пьер Деррьеник, Робер Боек, Жак Унцингер и др.) учитывают, что многие из высказанных Ароном положений принадлежат своему времени. Впрочем, и сам он в своих мемуарах признает, что «наполовину не достиг своей цели», причем в значительной мере эта самокритика касается как раз социологического раздела, и в частности - конкретного приложения закономерностей и детерминант к анализу конкретных проблем (см.: 34, р. 457-459). Однако само его понимание социологии международных отношений, и главное - обоснование необходимости ее развития, во многом сохранило свою актуальность и сегодня.
Разъясняя указанное понимание, Ж.-П. Деррьеник (37) подчеркивает, что поскольку существует два основных подхода к анализу социальных отношений, постольку есть два типа социологии:
детерминистская социология, продолжающая традицию Э. Дюрк-гейма, и социология действия, основывающаяся на подходах, разработанных М. Вебером. Разница между ними достаточно условна, т.к. акционализм не отрицает каузальности, а детерми-
низм тоже «субъективен», ибо является формулированием намерения исследователя. Его оправдание - в необходимом недоверии исследователя к суждениям изучаемых им людей. Конкретно же эта разница состоит в том, что социология действия исходит из существования причин особого рода, которые необходимо принимать во внимание. Эти причины - решения, то есть выбор между многими возможными событиями, который делается в зависимости от существующего состояния информации и особых критериев оценки. Социология международных отношений является социологией действия. Она исходит из того, что наиболее существенная черта фактов (вещей, событий) состоит в их наде-ленности значением (что связано с правилами интерпретации) и ценностью (связанной с критериями оценки). То и другое зависит от информации. Таким образом, в центре проблематики социологии международных отношений - понятие «решение». При этом она должна исходить из целей, которые преследуют люди (из их решений), а не из целей, которые они должны преследовать по мнению социолога (т.е. из интересов).
Что же касается второго течения во французской социологии международных отношений, то оно представлено так называемой полемологией, основные положения которой были заложены Гастоном Бутулем и находят отражение в работах таких исследователей, как Жан-Луи Аннекэн, Жак Фройнд, Люсьен Пу-арье и др. В основе полемологии - комплексное изучение войн, конфликтов и других форм «коллективной агрессивности» с привлечением методов демографии, математики, биологии и других точных и естественных наук.
Основой полемологии, пишет Г. Бутуль, является динамическая социология. Последняя есть «часть той науки, которая изучает вариации обществ, формы, которые они принимают, факторы, которые их обусловливают или им соответствуют, а также способы их воспроизводства» (38). Отталкиваясь от положения Э. Дюрк-гейма о том, что социология - это «осмысленная определенным образом история», полемология исходит из того, что, во-первых, именно война породила историю, поскольку последняя началась исключительно как история вооруженных конфликтов. И мало вероятно, что история когда-либо полностью перестанет быть «историей войн». Во-вторых, война является главным фактором той коллективной имитации, или, иначе говоря, диалога и заимствования культур, которая играет такую значительную роль в социальных изменениях. Это, прежде всего, «насильственная имитация»: война не позволяет государствам и народам замы-
каться в автаркии, в самоизоляции, поэтому она является наиболее энергичной и наиболее эффективной формой контакта цивилизаций. Но кроме того, это и «добровольная имитация», связанная с тем, что народы страстно заимствуют друг у друга виды вооружений, способы ведения войн и т.п. - вплоть до моды на военную униформу. В-третьих, войны являются двигателем технического прогресса: так, стимулом к освоению римлянами искусства навигации и кораблестроения стало стремление разрушить Карфаген. И в наши дни все нации продолжают истощать себя в погоне за новыми техническими средствами и методами разрушения, беспардонно копируя в этом друг друга. Наконец, в-четвертых, война представляет собой самую заметную из всех мыслимых переходных форм в социальной жизни. Она является результатом и источником как нарушения, так и восстановления равновесия.
Полемология должна избегать политического и юридического подхода, помня о том, что «полигика - враг социологии», которую она постоянно пытается подчинить себе, сделать ее своей служанкой - наподобие того, как в средние века это делала теология по отношению к философии. Поэтому полемология фактически не может изучать текущие конфликты, и следовательно, главным для нее является исторический подход.
Основная задача полемологии - объективное и научное изучение войн как социального феномена, который поддается наблюдению так же, как и любой другой социальный феномен и который, в то же время, способен объяснить причины глобальных перемен в общественном развитии на протяжении человеческой истории. При этом она должна преодолеть ряд препятствий методологического характера, связанных с псевдоочевидностью войн; с их кажущейся полной зависимостью от воли людей (в то время как речь должна идти об изменениях в характере и соотношении общественных структур); с юридической иллюзорностью, объясняющей причины войн факторами теологического (божественная воля), метафизического (защита или расширение суверенитета) или антропоморфного (уподобление войн ссорам между индивидами) права. Наконец, полемология должна преодолеть симбиоз сакрализации и политизации войн, связанный с соединением линий Гегеля и Клаузевица.
Каковы же основные черты позитивной методологии этой «новой главы в социологии», как называет в своей книге Г. Бутуль полемологическое направление (см.: там же, р. 8)? Прежде всего он подчеркивает, что полемология располагает для своих
целей воистину огромной источниковедческой базой, какая редко имеется в распоряжении других отраслей социологической науки. Поэтому главный вопрос состоит в том, по каким направлениям вести классификацию бесчисленных фактов этого огромного массива документации. Бутуль называет восемь таких направлений: 1) описание материальных фактов по степени их убывающей объективности; 2) описание видов физического поведения, исходя из представлений участников войн об их целях;
3) первый этап объяснения: мнения историков и аналитиков;
4) второй этап объяснения: теологические, метафизические, мо-ралистские и философские "взгляды и доктрины; 5) выборка и группирование фактов и их первичная интерпретация; 6) гипотезы относительно объективных функций войны; 7) гипотезы относительно периодичности войн; 8) социальная типология войн - т.е. зависимость основных характеристик войны от типовых черт того или иного общества (см.: там же, р. 18-25).