DWN: Европа бьётся в агонии, напоминая Германию преднацистских времён

В Евросоюзе появляются первые признаки распада, пишет Deutsche Wirtschafts Nachrichten. Хаос на саммите в Зальцбурге напомниает Веймарскую республику времён зарождения нацизма. Современная Европа страдает от политического кризиса, который может привести к жажде сильной руки, укреплению правых сил и авторитаризма. И тогда история может повториться.



С 1918-го по 1938-й первая немецкая республика, или так называемая Веймарская республика, пошатываясь, переходила из одного политического кризиса в другой, пишет Deutsche Wirtschafts Nachrichten.
В парламенте находилось 17 партий. За 14 лет правительство в стране менялось 20 раз. И эти обстоятельства создали основу для возникновения нацистской диктатуры, рассказывает автор статьи Рональд Баразон.

И то, что происходило на неформальном саммите ЕС в Зальцбурге, навевает воспоминания об этом печальном периоде немецкой истории, продолжает журналист. Евросоюз «бьётся в агонии» и уже появляются первые признаки распада. 29 глав государств и правительств Европы каждый тянет одеяло в свою сторону и не помогает общему делу. Эти «распри» могут привести к тому, что авторитарный стиль управления покажется гражданам Европы более привлекательным, чем демократическая система, предостерегает Баразон.

Лидеры Европы никак не могут решить миграционный вопрос, лелея планы по превращению Европы в неприступную крепость. При этом их не волнуют реальные проблемы союза: слабая конкурентоспособность европейских предприятий, высокая безработица среди молодёжи, большие государственные долги и прочее.

Каждый из участников встречи в Зальцбурге был так преисполнен сознания собственного могущества, что возник своеобразный феномен «коллективной убеждённости в своём могуществе». И с таким настроем «повелители европейской крепости» подошли к решению вопроса брексита. «Так как на мероприятии не присутствовал представитель беженцев, на которого можно было бы напасть, жертвой этой абсурдной психологии стала премьер-министр Великобритании Тереза Мэй», — пишет Баразон. Все её предложения отвергли без обсуждения, видимо, желая самоутвердиться, объясняет автор. В результате такое бесцеремонное поведение вызвало возмущение даже у противников брексита в Великобритании.

Впрочем, если разобраться в том, как устроен Евросоюз, такое поведение глав европейских государств и правительств удивлять не будет, продолжает издание. Да и как 28 влиятельным политикам решать сложные проблемы и договариваться, если в Европе даже организации нет, в которой они могли вести диалог на равных. К тому же в сумме их не 28, а гораздо больше, ведь в принятии решений участвуют также министры стран. В Еврокомиссии сидит ещё 28 комиссаров. А в Европарламенте интересы европейских граждан представляют 750 депутатов. «Всех министров, еврокомиссаров и депутатов окружает целая армия советников и работников», — напоминает Баразон. В принятии решений также участвуют 28 парламентов стран — членов ЕС.

На фоне хаоса, который творился в Зальцбурге, неизбежно возникает желание порядка, создания чёткой структуры принятия конкретных и полезных решений. Такая реакция очень быстро может превратиться в жажду сильной руки, что подвергает угрозе европейскую демократию, объясняет автор.

Это объясняет и рост популярности правых сил в Европе, продолжает издание. Лидер итальянской партии «Лига Севера» Маттео Сальвини старается расширить сотрудничество правых партий в Европарламенте. На предстоящих выборах в ЕС в мае 2019 года они рассчитывают получить 100 мест из 7 тыс., что позволит им стать влиятельной силой. Их цель заключается в том, чтобы изменить Евросоюз, предоставив больше автономии и возможностей для национального самоопределения отдельным государствам.

Баразон считает, что сравнение нынешней ситуации с положением дел в Веймарской республике вполне обоснованно. После 15 лет правительственного кризиса в 1932 году на выборах в рейхстаге 37,3% немецких избирателей проголосовали за Национал-социалистическую рабочую партию Германии и её лидера Адольфа Гитлера. Этого количества хватило, чтобы потом установить нацистскую диктатуру.

Результаты выборов в Европе свидетельствуют об усилении правых партий. За ночь ЕС, конечно же, не придёт к диктатуре одной партии, но антидемократические элементы уже сейчас выводят союз на новый курс, в результате чего повсюду проявляются тенденции к ограничению свободы слова и прессы. Во многих странах, в том числе и в Германии, ставится под вопрос независимость судов. В будущем в ЕС национальные интересы могут возобладать над общими, опасается Баразон.

«Если политические партии в Европе не смогут решить реальные проблемы и предложить населению убедительную перспективу будущего, то авторитарные тенденции усилятся и превратят очень многообещающий в своё время проект «Европа» в его противоположность», — заключает автор.

источник
Deutsche Wirtschafts Nachrichten

Мир сотрясут социалистические революции. Россия останется в стороне

Какие изменения ждут человечество после глобального кризиса

Человечеству после тяжелой и трудной победой над коронавирусом придется неизбежно столкнуться с глобальным экономическим кризисом. Но каким будет этот вызов и к каким последствиям он может привести? И совершенно уверенно можно сказать, что прежним мир уже не будет.

Сейчас в мировой прессе появляются самые различные статьи на тему будущего мироустройства. Сценарии описываются самые различные. Кто-то пишет о второй Великой депрессии, а кто-то о третьей мировой войне.

Есть и оптимисты, говорящие о переходе к новому справедливому обществу. Кто же прав?

Хотелось бы заметить, что глобальная эпидемия коронавируса показала не только эффективность национальных систем здравоохранения, но и того или иного государственного устройства. Китай под руководством Компартии быстро справился с распространением COVID-19 и сейчас активно помогает преодолеть беду Европе, а самые развитые капиталистические страны Запада оказались совершенно не готовыми к такому форс-мажору. Кстати, помогает Европе и социалистическая Куба. Оказалось, что в стране, вызывавшей насмешки, оказались высококвалифицированные врачи, готовые самоотверженно помочь. Пока на Западе вкладывали в увеличение потребления, на «острове свободы» думали о здоровье людей.

Одновременно стало ясно, что никакая «перестройка» современному Китаю не грозит. Огромная страна показала себя как единый боевой лагерь. Реформы, идущие четыре десятилетия и принесшие в той или иной степени выгоду всем жителям Поднебесной, сформировали совершенно новую сплоченную нацию.

Для других стран сильным ударом должна стать временная остановка предприятий. Ожидаются рецессия, массовая безработица, снижение уровня доходов.

Выходом из ситуации может стать переход к новому технологическому укладу и новым производственным отношениям. Мир давно созрел для этого, а эпидемия коронавируса лишь подталкивает человечество к необходимым переменам.

Например, все увидели, что нет смысла в сложной офисной иерархии, а настоящие специалисты могут не тратить время на дорогу и работать из дома. Возрастает роль искусственного интеллекта и высокотехнологичного бизнеса. В этом же ряду переход на «чистую» энергию.

Профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук Борис Кагарлицкий уверен, что мир ждут большие перемены, которые будут связаны с обострением классовой борьбы:

— Наименее убедительна историческая аналогия с Великой депрессией. Потому, что она представляла собой быстро распространявшийся мировой экономический спад. Он не требовал и не предполагал жестких политических мер, закрытия границ и не вел к необходимости быстрой перестройки глобальной политической системы. Сейчас же мы видим не столько экономические проблемы, которые нарастали давно, а коронавирус стал лишь катализатором. Сейчас мы видели именно нарастание необходимости политических преобразований.

Вообще, исторические аналогии будут больше запутывать. Но если уж их приводить, то можно вспомнить 1914 год, только без войны. Как и тогда правительства государств увидели, что чисто рыночные методы не работают. Очень быстро установился так называемый «военный социализм», когда вполне себе буржуазные правительства вынуждены были прибегать к методам планирования, регулирования и прямого государственного управления. Кстати, экспроприации и национализации во всём мире начались задолго до большевиков. Сейчас мы можем ожидать подобного.

Мой коллега Алексей Сахнин придумал очень интересный термин для описания нынешней ситуации: «санитарный социализм». Мне кажется крайне удачным это определение. Правительства вынуждены вводить меры из социалистического арсенала, хотя и при капитализме.

— При этом растет роль национальных государств.

— Мы сейчас это хорошо увидели. Если взять период перед Первой мировой войной, то тогда тоже говорили, что мир становится единым, взаимно интегрированным, хотя термин «глобализация» не употребляли. Еще в начале 1910-х говорили, что войны становятся невозможными, потому что мировая экономика взаимозависима. Но Первая мировая война привела к деглобализации.

Сегодня мир опять разделяется на национальные государства. Все меры, усилия правительств сосредотачиваются в пределах государственных границ. Хорошо, сейчас большой войны нет, поэтому процессы будут немного иначе развиваться, чем столетие назад.

— Какие процессы будут происходить в государствах?

— Будет усиливаться классовая борьба. Созрел переход к новому укладу, к новому способу производства. Но сам собой он не произойдет. Просто возникла возможность одним силам подавить другие силы. Ранее консервативные классы обладали силой заблокировать любые перемены, включая объективные потребности общества. На уровне силового контроля, подкупа политических элит, в том числе и левых политиков, которые были полностью развращены и подкуплены.

И вот сейчас эти консервативные силы довели мир до катастрофы. Одновременно элиты теряют способности контролировать ситуацию. Поэтому, я думаю, прорвутся какие-то уже объективные потребности. Но вокруг них должна быть создана политическая сила, которой сейчас нет.

Так что ближайшие последствия не будут благоприятными. Будет нарастающий хаос, нарастание конфликтов разного характера и разного уровня.

— Станет ли мир гуманнее? Скажем, эпидемия показала, что можно обойтись без «офисного рабства» и работать на удаленке.

— Мы видим, что работа на удаленке может создать более жестокие формы эксплуатации. Психологически, это как держать человека в одиночном заключении, что больше травмирует, чем работа в офисе.

Никаких признаков гуманизации нет. Наоборот, имеет место ужесточение контроля над работником. Контроль уже будет не только над восемью часами в офисе, так как работа на удаленке не ограничена ничем вообще. «Офисный планктон» сейчас увидит, насколько он принадлежит к пролетариату, ведь и дома не скроешься от работы. Производственные отношения проникают в дом, в семью, в личное пространство.

При этом ожидается сокращение оплаты труда для большинства работников. Люди будут работать больше, в месте, где раньше отдыхали, и за меньшие деньги. Эксплуатация достигает совершенно беспрецедентных масштабов.

Мы еще не говорим, как изменения скажутся на жизни людей в странах «третьего мира». В Европе не дадут умирать с голоду, даже если они потеряют работу. Но где брать ресурсы? Достаток в развитых странах будет буквально оплачен жизнями миллионов людей из «третьего мира» и никак иначе. Потеря работы на периферии и закрытие производств будет означать увеличение в разы количества людей, умирающих от голода.

Мир станет более жестоким и более страшным.

— Изменится ли баланс между государствами? Всё человечество увидело, что Китай сработал как единый лагерь, а вот развитые страны Запада оказались не готовы к пандемии.

— В общем, страны Азии показали себя более приспособленными. Это во многом связано с менталитетом людей. Скажем, в Японии детей с детства учат готовиться к землетрясениям и цунами. Япония, Южная Корея, Китай быстро справились с эпидемией.

В Китае бюрократия оказалась дееспособной и эффективной. В отличие от России, что мы увидим в ближайшие месяцы. С точки зрения работы бюрократии, в КНР всё в порядке. Можно сказать «спасибо» революции Мао, потому что гоминьдановский Китай вряд ли справился бы с угрозой.

Но сейчас Китай стоит перед новыми, более масштабными вызовами. Сейчас резко сократятся внешние рынки, а также мировая торговля. Китай производил огромное количество предметов, которые могут изготавливаться на месте. Все страны мира будут отказываться от китайского импорта и развивать производство от себя, и это будет одним из способов восстановления национальных экономик. Справится ли с этим вызовом Китай? Судя по тому, как справились с эпидемией коронавируса, шансы для этого есть.

— Классовая борьба будет обостряться в каких странах?

— Там, где сильны классовые противоречия и у людей сформировано классовое самосознание.

В России классовое самосознание находится на низком уровне. Поэтому в РФ будут происходить более хаотичные процессы, что намного хуже.

Важно понимать, что классовое сознание предполагает и классовую самоорганизацию. Но что объединяет трудящихся россиян? Какие структуры? В этом скрыта очень большая проблема.

Профессор МГУ Андрей Манойло тоже не верит, что мир станет справедливее:

— На мой взгляд, истерику вокруг коронавируса раскручивают. Да, вирус опасен, но еще опасней массовый психоз вокруг него. С эпидемией надо бороться с холодной головой и чисто медицинскими средствами. Но пандемию превратили в пиар-проект, в бесконечный «фильм ужасов». Политические элиты стали использовать коронавирус для создания информационных поводов и решения своих задач. Похоже, что заигрались. Когда истерика спадет, мир начнет выстраиваться по новой схеме.

Нынешняя истерика может привести к изменению политических ландшафтов, и в этом самая большая угроза. Именно в массовом психозе.

Облик мира после спада эпидемии будет определяться теми политическими системами, которые продемонстрируют свою устойчивость к панике. Никакого поворота к гуманизму и справедливости не будет. Останется та же экономическая конкуренция. Но могут поменяться игроки, так как некоторые сойдут с дистанции.

Китай продемонстрировал устойчивость. Он сейчас будет открывать производства, пока во всех других странах их будут останавливать. Китай будет играть в условиях, когда его конкуренты ослабли.

— Есть ли закономерность в том, что Китай быстро справился с проблемой? Наоборот, страны с развитой западной демократией оказались застигнуты врасплох.

— Я не думаю, что будут пересматривать капиталистические порядки. Нынешняя система заточена на извлечение прибыли, в том числе из истерики вокруг коронавируса. И мы сейчас увидим получение дополнительной прибыли, «закручивание гаек», устранение конкурентов. Всегда найдутся люди, которые захотят из эпидемии, сколь бы трагичной она ни была, извлечь доход. Наряду с с самоотверженностью врачей и полицейских мы видим другое. Коронавирус стал политическим инструментом.

Но мы увидели, какие возможности есть у стран. Китайцы сейчас направили врачей и технику, которые освободились, в Европу.

Свою помощь Италии направила Куба. А медицина на Кубе одна из самых лучших в мире. Коммунистический режим Фиделя Кастро вкладывал колоссальные деньги в здравоохранение.

Китай смог выдержать, потому что там у власти Коммунистическая партия. Хотя многие коммунисты несколько «обуржуазились». Но когда пришел призыв поддержать провинцию Ухань, все члены партии сдали ежедневный заработок в помощь.

— Этот опыт будет востребован человечеством?

— Если будут социалистические системы во всём мире, то методы Китая будут применимы. Иначе придется всех сажать на карантин, закрывать школы и наблюдать, у кого появятся симптомы, а кто сможет переболеть.

Вот Сербии отказали в помощи европейские страны. И логика ясна: каждый врач и аппарат искусственного дыхания на учете.

Мир вряд ли изменится. Но может встать вопрос о создании более эффективных медицинских объединений, нежели ВОЗ.

Источник

«Буду гулять!»: почему либералы Москвы отказываются соблюдать самоизоляцию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх